Ссылки

Фонд Питирима Сорокина Социологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова Геополитика Арктогея Русская Вещь Евразийское движение


ЦКИ в Твиттере ЦКИ в Живом Журнале 
Социология русского общества. Контекст предмета: конспект лекции №1 Версия для печати Отправить на e-mail
18.09.2009
Арнольду Шварценеггеру приснился русский сонРусское общество имеет смысл рассматривать как структурное явление. Сам по себе структурный подход предполагает, что общество – это, прежде всего, константа, нечто постоянное и неизменное, но не динамический процесс. То, что подвержено изменениям в обществе курс «Социология русского общества» изучать не будет. Рассмотрению будет подвергаться то, что в обществе остается неизменным, и в соответствии с ним будет оцениваться то бесконечное количество вариантов и форматов, которые социум избирает для себя в тот или иной конкретный исторический миг. Напомним, что первым о неизменной структуре общества заговорил Питирим Сорокин в своем труде «Социокультурная динамика». Сорокин заявил, что прогресса, как такового, не существует, а то, что за него выдается – это социальная установка Запада. По Сорокину, существует ряд компонентов, которые делают общество неизменным. Он разделял три состояния общества, способных менять друг друга: идеационное, идеалистическое и чувственное. Динамика перехода от одного состояния к другому и создает эффект «прогресса».


Это в свою очередь позволяет сделать вывод о том, что время или то, что под ним понимается, является производной от того или иного состояния в обществе. О том, что время есть социальный конструкт, писал Жорж Гурвич. Здесь интересен пример того, как воспринимается время на Западе и в Исламе. Первый живет прогрессом и считает время приносит позитивные изменения, второй напротив живет регрессом и считает, что история движется к приходу Даджала. В этой связи можно говорить, что между западным обществом и исламским миром, если допустить такое обобщение, существует изначальная некомплиментарность, связанная с исторической перспективой.

Вместе с тем, у некоторых народов существует представление о циклическом времени и постоянном возвращении и замене друг другом как позитивных, так и негативных сторон исторической перспективы. Тенденцией рециклирования характерна и эпоха Постмодерна, которая постепенно охватывает западные общества. В культуре это отражено в фильме Квентина Тарантино «Криминальное чтиво», который построен на произвольно склеенных эпизодах фильма.

Однако, общество можно менять свое восприятие времени, если меняет свое состояние, типы которого приводит Сорокин. Такая перемена называется флуктуацией.

Исследованиями общественных констант на примере языка и речи занимались также структуралисты. Они разделяли два этих понятия, считая, что язык является невыразимой совокупностью возможностей речи, которая в свою очередь состоит из выхваченных фрагментов языка в тот или иной актуальный момент. При этом отмечается, что даже если сложить все сказанное и произнесенное, то это все равно всего объема языка не составит. То есть язык лежит всегда в непроявленном состоянии, в то время, как речь всегда конкретна, может меняться и подстраиваться под исторические реалии.

Структуралист Клод Леви-Стросс уверен, что с точки зрения структуры языка, примитивные общества ничем не отличаются от обществ сложных. Фактически их различает только бытовая актуализация речи. К примеру, многие городские дети ничего не знают о деревенской природе, при этом разбираясь о новых компьютерных играх и мобильных телефонах. Однако, структура быта у деревенских или городских детей приблизительно одинакова, поскольку они руководствуются общими языковыми константами.

Структуралисты утверждали следующее соотношение:

Речь    Керигма       Логос
Язык   Структура    Мифос

Речь, керигма, логос – выхваченные из соответственно языка, структуры и мифоса фрагменты, вокруг которых образуется та или иная общественная формация. Самих по себе таких возможностей бесконечное количество, однако, оно ограничено теми константами, которые описаны языком, структурой и мифосом. Поэтому знаменатель в схеме считается предшествующим числителю. Между числителем и знаменателем постоянно происходит диалог, его динамика собственно и обуславливает весь социальный процесс. Например, западное общество – это числитель, который стремится утвердить свою доминацию вплоть до полного упразднения числителя.

Исходя из вышесказанного, предметом изучения курса «Социология русского общества» станет русская дробь со своими речью, керигмой и логосом, а также языком, структурой и мифосом.

Здесь важно отметить, что русское общество – это не продукт истории и не является конструктом современности. Сама современность и история русских – это производные от русского общества, которое является константой. При этом различные социальные формы в те или иные исторические отрезки, будь то прошлое, настоящее и даже будущее, являются переменными, никогда полностью не отражающими суть русского общества. В качестве иллюстрации здесь подходит метафора яблока, у которого бесконечное количество долей, но все они не являются целым яблоком.

Русский логос рождается из русского же мифоса, говоря о наличии последнего в конкретный исторический момент, на вызовы которого отвечает русское общество. Русский логос – это попытка выноса мифологического содержания русского общества на поверхность, в числитель.

Поэт Федор Тютчев писал «Умом Россию не понять». Эта фраза свидетельствует о состоянии русского логоса, который находится под вопросом. Русский логос, который был задавлен в романовской России, существенно отличается от западно-европейского логоса. Поэтому для того, чтобы понять Россию умом необходимо быть русским, то есть быть выразителем русского логоса.

Главным признаком того, что тот или иной человек является выразителем русского логоса, являются русские же сны. Зигмунд Фрейд говорил о том, что сны работают всегда, даже тогда, когда человек бодрствует. Совокупность русских сновидений – это и есть русская структура, из которой берет свою актуализацию русский логос, коллективное сознание, отличающийся наобором констант, транслируемых коллективным бессознательным.  

Одним самых существенных выражений русских снов являются сказки. Русский фольклорист Владимир Пропп отмечает, что в русских сказках часто встречаются элементы донеолитического общества, предшествующего появлению славянских племен. Отметим, что славяне, которые считаются предками русских, в истории появляются уже в аграрном статусе, культура которого построена на укрощенности природы. В свою очередь сны современных русских часто сопровождаются образами животных и грибов, что свидетельствует о памяти доаграрных периодов русского общества. Косвенным признаком здесь могут являться современные лица «без определенного места жительства», питающиеся подножным кормом и являющиеся неотъемлемым атрибутом крупных городов и городских свалок, помоек. То есть в русском обществе даже сегодня явно наличествует элемент доаграрной культуры, прекрасно уживающийся с информационными технологиями и индустриальными прорывами. Это дает повод назвать это константой русского общества.

Соответственно аграрный элемент также можно назвать константой, поскольку существенная часть истории русского народа протекала в контакте с сельской культурой и характеризовалась выращиванием плодов, разводом скота и другими прелестями деревенской жизни. Популярность дач, которая не спадает и по сей день, может служить косвенным свидетельством того, что аграрный период также является константой русского общества, которая реализована наравне с другими, более современными элементами жизни.

Приход варягов на славянские земли превращает последних в агрессивных строителей империи и порождает класс богатырей, героического типа в русском обществе. Образ богатыря также можно назвать константой, поскольку он позже встречается также и в 17 веке, и более поздних периодах. При этом именно богатырский элемент фактически вводит новую константу – предельность, как в строительстве, так и в распаде, который возникает в ходе войн между самими «богатырями». Как только имперостроительство достигает свои предельные возможности, возникает распад государства, которые также повторяется в истории неоднократно. В частности здесь можно упомянуть монгольский период, распад Руси на западную и восточную. Первая уходит под литовцев и поляков, вторая уходит татаро-монголам. Можно сказать, что распад Руси – это результат перегрева богатырского начала в русском обществе.

О наличии в русском сне и нахождении среди констант также можно говорить в отношении Санкт-Петербургского, Советского и Постсоветского периодов России. В ходе их исторической длительности также менялись детали соотношений социальных страт и классов, однако пульс структуры не менялся и знаменатель русской дроби продолжал насыщать сны русских своими сюжетами. 

Немецкий философ Мартин Хайдеггер употреблял термин «geschichte», что означает судьба. Наличие констант коллективного бессознательного позволяет говорить о судьбе того или иного общества, народа. Хайдеггер считал, что судьбой для западноевропейского логоса стало преодоление мифа. В этом отчаянно движении, он понимает, что пока есть человек, от мифоса избавиться будет невозможно. Поэтому возникает эпоха Постмодерна с идеей постчеловека – создаются киборги, клоны, мутанты и прочее. Постчеловек – это существо, избавленное от подсознания, от сна.

Русское общество только наполовину принадлежит к западной культуре. Россия усиленно пытается перенять западный логос, однако видит при этом русские сны и руководствуется русским же коллективным бессознательным. Это в частности является причиной того, что в России демократия, которую пытаются построить сторонники западной модели развития, всегда будет в корне отличаться от демократии европейской или американской.
В свою очередь это позволяет надеяться, что русское общество ожидает другая судьба, не связанная с западным постчеловечеством. Различие западного и русского общества является фундаментальным аспектом предмета «Социология русского общества», который будет подчеркиваться на протяжении всего курса.


 Владимир Никитин

 

Смотрите видеозапись лекции: 

 
< Пред.   След. >
 



Книги

«Радикальный субъект и его дубль»

Эволюция парадигмальных оснований науки

Сетевые войны: угроза нового поколения