Ссылки

Фонд Питирима Сорокина Социологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова Геополитика Арктогея Русская Вещь Евразийское движение


ЦКИ в Твиттере ЦКИ в Живом Журнале 
А.Г.Дугин . Обществоведение.Часть 1. Раздел 2. Версия для печати Отправить на e-mail
19.07.2010

Оглавление

Часть 1
НАРОД В ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ СИСТЕМЕ КООРДИНАТ
(Теоретико-методологические основы обществоведения)

Раздел 2. ОБЩЕСТВО В ИСТОРИИ (ось «времени»)

                
   
                                                                                                    2.1 История как общественное явление

«Всемирная история есть разумное необходимое обнаружение абсолютного духа».
Г.Ф.В. Гегель

История как осознание народом фактора времени. История есть общественное явление, напрямую связанное с самосознанием народа. Более конкретно,  история --  осознание народом фактора времени.
Единой истории человечества не существует, поскольку каждый народ осознает время по-своему, в соответствии с теми культурными ценностями и воззрениями, которые он вырабатывает в ходе своего развития. Когда один народ начинает описывать историю другого народа, он волей-неволей переносит на него собственное понимание прошлого, свой исторический опыт, и такое описание оказывается заведомо пристрастным и неточным.
Универсальной модели развития не существует. Универсальной модели развития общества не существует, каждый народ идет своим собственным путем, и формы и этапы развития при внешнем сходстве у разных народов остаются различными по сути. История народов протекает не только с разной скоростью и в разном ритме, но и подчас в разных направлениях, не говоря уже о существенных отклонениях, тупиках или многовековом топтании на месте.
В истории есть и поступательное движение, и циклы, и периоды регресса и упадка. И каждый народ осознает это по-своему, давая собственную версию истории, с заложенными в ней оценками того, что считать прогрессом, а что регрессом.
История как творческий акт. История является творческим актом, в котором творцом выступает коллективная сущность, состоящая из многих поколений – прошлых, настоящих и будущих. Действия отдельных личностей – великих и заурядных – отражаются в истории через народ и в контексте народа, который придает действиям смысл, дает им оценку, соотносит с общей логикой. Вне исторического самосознания народа любое действие – даже чрезвычайно масштабное – немедленно утрачивает смысл, становится проявлением хаоса, а не порядка.
Поэтому осознание логики истории народа является необходимым элементом обществоведения. Без этого знание об обществе повисает в воздухе и становится пустой абстракцией.
Общество --  явление историческое, оно неразрывно связано с осознанием народом логики своего развития. И любая типология обществ, их сравнение между собой,  метод их изучения не могут не учитывать того, что члены данного общества сами думают о нем, о его истоках, его содержании и цели его существования.
Три взгляда на исторический процесс. Осмысление истории народа может проходить с различных философских позиций. Можно выделить три основных взгляда на историю:
•    история как регресс – «настоящее хуже прошлого, а будущее хуже настоящего» (традиционализм, консерватизм),
•    история как циклы – «вечное возвращение» (исторический перманентизм),
•    история как прогресс – «настоящее лучше прошлого, будущее  лучше настоящего» (прогрессизм, эволюционизм).
Каждая из этих позиций содержит в себе особую логику осмысления истории.
 
Консерватизм: история как упадок. Консервативное видение исторического процесса берет за образец древние общества и их структуру. Здесь действует принцип нисхождения истории от «золотого века» к «веку железному». Исторический процесс представляется постепенным отходом от изначальной нормы, упадком и деградацией. Это сказывается и на трактовке исторических событий: эпизоды древнейшей истории народа превозносятся, воспеваются в культуре и принимаются некритично. Все последующее оценивается в сравнении с миром древних: чем больше сходства, тем лучше рассматриваемый исторический период, чем меньше -- тем хуже.
Такие взгляды свойственны большинству традиционных религий, осмысляющих логику истории как движение от рая к аду, к светопреставлению и финальной катастрофе, которая разразится из-за того, что люди отошли от образцов «великого прошлого». В конце истории наступит избавление и восстановление изначального «золотого века».
Чем консервативнее общество, чем фундаментальнее в нем религиозные начала и установки, тем шире преобладание скептического отношения к нововведениям и процессам модернизации.
Циклизм: история как неизменность. Циклическое понимание истории свойственно не только древним  религиям (индуизм, буддизм, даосизм, конфуцианство), но и некоторым современным историческим школам (Н.Я.Данилевский (1822–1885), О.Шпенглер (1880-1936), А.Тойнби (1889-1975), Л.Н.Гумилев (1912-1992) – показательно название книги Л.Н.Гумилева «Конец и вновь начало», М., 2004). Согласно этому взгляду на историю однолинейного прогресса не существует: любое общество, народ или цивилизация развиваются по циклическому принципу, причем ритм этого развития и длина циклов не совпадают. У каждого общества есть расцвет, зрелость и упадок. Но мера этих явлений понятна только изнутри данного общества и не может быть оценена извне.
Историки данного направления считают, что ничто в жизни человечества принципиально не меняется, все научные достижения и новые теории скрывают под собой некое постоянное содержание. Технический прогресс не несет в себе автоматически прогресса морального: человечество и в новейшие эпохи остается жестоким, иррациональным, эгоистичным и наивным,  -- точно таким же, как всегда. Об этом свидетельствуют, в частности, мировые войны и тоталитарные режимы, появившиеся в ХХ веке -- как раз тогда, когда более всего велось разговоров о «гуманизме», «прогрессе», «мире», «развитии» и «правах человека».
Задача историка, стоящего на позициях циклизма, состоит в том, чтобы точно определить, в какой точке цикла находится рассматриваемое общество, и какова структура этого цикла в целом.
Прогресс: история как поступательное развитие. Третий взгляд на историю, появившийся в Западной Европе в Новое время вместе с эпохой Просвещения (XVIII век), рассматривает историю как однонаправленный и необратимый прогресс, как поступательное движение, где каждый последующий этап качественно совершенней предыдущего.
Впервые термин «прогресс» применительно к течению времени употребил англичанин Френсис Бэкон (1561-1626). В 1750 году французский философ Тюрго (1727-1781) сформулировал аксиому прогресса в следующих словах: «Тотальная масса человеческого рода идет постоянно ко все большему совершенству».
Теории «исторического прогресса» берут за образец опыт западно-европейской цивилизации, рассматриваемый как путь непрерывного прогресса и развития. При этом по умолчанию считается, что по этому пути суждено пройти всем остальным народам, странам, культурам и цивилизациям. Общества, которые развиваются по иной траектории, прогрессистский подход автоматически записывает в «недоразвитые», «примитивные» и «нецивилизованные».
В последние двести лет прогрессистский взгляд на историю завоевал много сторонников, став официальной догмой не только западной исторической школы, но и большинства ученых-гуманитариев во всем мире. Распространение идеи «прогресса» связано с притягательностью западной культуры и техники, а также материального благосостояния для остальных народов. И если, с теоретической точки зрения, все взгляды на логику истории могут быть аргументированы с одинаковой убедительностью, пример материального благополучия стран Запада  добавляет веса западной гипотезе «прогресса», особенно в глазах тех слоев населения, для которых материальные ценности убедительнее и весомее, нежели духовные и нравственные.
Противники этой теории возражают, отказывая техническому развитию в том, чтобы быть высшим критерием, коль скоро оно не сопровождается соответствующим развитием духовной сферы.
Единой картины истории не существует. Наличие трех основных позиций в выборе взгляда на логику истории показывает, что в сфере обществоведения никакой единой исторической картины просто не может быть. И консерваторы и прогрессисты будут настолько по-разному толковать то или иное событие, ту или иную реформу, ту или  иную историческую личность, что может сложиться впечатление, что речь идет не об истории одного и того же народа, а о чем-то совершенно различном.

Контрольные вопросы

1.    Назовите три основных взгляда на сущность исторического процесса.
2.    Как видят историю консерваторы?
3.    На чем основывается вера в прогресс?
4.    Может ли быть техническое развитие основным аргументом в пользу в пользу теории всеобщего прогресса? Обоснуйте свой ответ.
5.    В чем, на ваш взгляд, циклисты видят подтверждение своим теориям о том, что все в истории повторяется?



2.2. Общество и  его содержание

«Общество – это природа, но только целиком
созданная человеком.»
М.Вебер

Определение «общества». «Общество» (по лат. «societas», отсюда -- «социальный», т.е. относящийся к «обществу», «общественный») в широком значении этого термина есть способ и, одновременно, среда существования человека. В отличие от животного, поведение человека, помимо биологических механизмов, определяется влиянием общества, которое формирует личность, делает человека человеком. Все представители животного мира появляются на свет готовыми к самостоятельному существованию в окружающей среде, снабженными аппаратом инстинктов и генетических программ. Ребенок же с момента рождения попадает не в природную, а в социальную среду, которая готовит его к дальнейшей самостоятельной жизни, начиная с самых элементарных функций – питания, передвижения и т.д.
«Неотения». Для того, чтобы подчеркнуть общественный характер человека, психологи (в частности, А.Портман) выдвинули термин «неотения», предлагающий рассматривать первый год существования новорожденного человека как «пребывание в социальной утробе». В сравнении со сходными биологическими видами человек появляется на свет слишком рано для самостоятельного существования в окружающем мире, и это заставляет рассматривать начальный период развития ребенка как продолжение цикла «беременности» («пренатальное» состояние),  проходящее не в физическом, а в социальном организме. Лишь после 10-12 месяцев пребывания в общественных условиях (семьи или иных социальных институтов) ребенок получает навыки адаптации к окружающему миру, которыми животные наделены в момент своего появления на свет.
Теория «неотении» подчеркивает фундаментальное влияние общества на человека не только в периоды воспитания, развития рассудочной деятельности и активного участия в общественных процессах, но и на самом первом этапе жизни, когда  закладываются многие механизмы, в дальнейшем предопределяющие структуру личности и  ее идентичность.
Язык основа социальности.  Огромную роль на раннем этапе жизни человека   играет язык, на котором говорят окружающие. Его звуки, интонации, а позже и схватываемые ребенком простейшие смыслы формируют структуру мышления, предопределяя заложенные в нем ассоциации, логические связи, структурированные процессы. Язык настолько важен для человеческого существа, что некоторые ученые приравнивают его к самой сущности «общества», а социальную среду отождествляют с языковой средой.
«Общество» как среда бытия человека основано на коммуникации, общении, обмене знаниями, а следовательно, язык лежит в центре общественного бытия.
Структура общества и структура языка, преобладающего в обществе, представляют нераздельное целое до такой степени, что невозможно строго провести между ними водораздел или решить вопрос о том, что первично -- «язык» или «общество».
Пол как социальное явление. Другим важнейшим элементом, закладываемым в период самого раннего детства, является половая идентификация. Эта область формирования личности подробно исследуется психологами, сексологами и психо-аналитиками, строящими на тщательном анализе отношений в семье в первые годы жизни ребенка личностный портрет  и, в первую очередь, структуризацию его половой идентичности.
Общество содержит в себе смысл, разум и волю. В обществе концентрируется сущность человеческого бытия: все что отличает человека от чисто природного существа и обнаруживает его разумную и духовную природу. Общество выполняет в отношении людей ту же роль, какую выполняет природа для остальных живых существ. Более всего человек отличается от животных наличием разума и воли. Следовательно, силовыми линиями структуры человеческого общества становятся именно эти качества. В обществе запечатляется, развивается, передается и видоизменяется «коллективный разум», и на основании маршрутов и структур этого «коллективного разума» определяется спектр и ориентации действий, проекты и решения индивидуума. Можно сказать, что «общество» представляет собой «большого человека», коллективную личность, живую и развивающуюся.
Общество содержит в себе, производит и подчас видоизменяет смыслы, выстраивает их иерархии, распределяет и группирует их. Вне общества нет смысла, и каждый член общества получает возможность взаимодействовать со смыслами только в социальном пространстве. Чисто индивидуальный смысл, оторванный от общественных установок, не может существовать, и будет полной бессмыслицей.
Точно так же и с понятием воли. Индивидуальная человеческая воля (если не брать во внимание проявление чисто биологических потребностей и влечений) становится реальностью только в общественном контексте, где она приходит во взаимодействие с волей других людей. Из совокупности волевых импульсов складывается жизнь конкретного общества.
Даже высшие истины религии тесно связаны с наличием общества. В «Евангелии» Христос говорит: «...Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них» (От Матфея 18: 20). Это означает, что для полноценной религиозной организации необходимо минимальное общественное измерение, которое и является изначальным условием существования священного института Церкви.
Семья как модель общества. Первичной ячейкой общества является семья. Институт семьи известен в той или иной форме на протяжении всей истории человечества. Зафиксированы исторически различные типы семей: полигамные (в том числе «полиандрии» – т.е. «многомужество»), моногамные, патриархальные, матриархальные, с различными моделями наследования (по отцу, по матери, к старшему брату, к младшему брату и т.д.)
В семье структурируются основные общественные отношения – иерархия, культура, распределение функций полов, преемственность, отношение к собственности, обрядовая сторона жизни, модели соучастия в больших коллективах и т.д. Семья есть малая модель общества, а само общество может быть уподоблено большой семье.
Наиболее древние правовые кодексы, как правило, относятся к урегулированию отношений в семье – в вопросах брака, наследства и т.д. Древнейшие системы запретов (табу), составляющие архаический пласт религиозных культов, также связаны с систематизацией семейных отношений – в частности, с запретом на кровосмешение (инцест).
В православной традиции христианская семья называется «домашней церковью», так как в ней, по словам Христа, «во имя Божие собраны двое или трое». Брак в христианстве считается таинством, и брачный символизм широко используется для описания отношений Бога с людьми: Христос часто предстает в образе Жениха, а Церковь, иногда душа христианина, -- в образе невесты Христовой.
В семье отражаются в миниатюре основные модели общественных отношений.
Патриархальная семья. В последние тысячелетия большинство народов живут в условиях патриархальной семьи (моногамной или полигамной), осмысленной как важнейшая правовая, нравственная, социальная, культурная и политическая категория. В Римском праве патриархальные отношения были жестко регламентированы, основные публичные функции делегировались главе семьи, а жена и дети до определенного возраста рассматривались как своеобразная «частная собственность» домохозяина (наряду с рабами). В патриархальной семье высшим является старший мужчина, глава семьи. Женщины и дети находятся от него в психологической, юридической и экономической зависимости.
Патриархальные принципы настолько укоренились в человеческой психологии, в самом устройстве общества, в языке, культуре, религии, экономике, что продолжают оказывать решающее влияние на человека и в последние века, когда западно-европейское общество выдвинуло программу отказа от патриархата, юридически уравняв в правах мужчин и женщин и провозгласив «равенство полов». Тем не менее в обычной жизни и в семейной практике социальная программа эмансипации женщин, подкрепленная изменением юридической базы, до конца так и не воплотилась. За это ответственны тысячелетия патриархальной истории, повлиявшей на мужскую и женскую психологию, на культуру, мышление, бытовое поведение и даже структуру языковых форм
Властные отношения -- неотъемлемая черта общества. Общество всегда несет в себе представление о характере и статусе власти, смысле и форме распределения властных функций. Фактор власти настолько принципиален для понимания структуры общества  и объяснения человека и человеческой истории, что некоторые современные философы (в частности, Фридрих Ницше (1844-1900)) рассматривали «волю к власти» как основополагающую характеристику человека как вида – по меньшей мере, в его общественном проявлении.
Любое общество обязательно предлагает свое видение распределения властных функций и отношений, вытекающее из религиозных и философских начал, на которых оно основано.
Властные отношения пропитывают общественную среду, и базовое представление об иерархии запечатлено уже в структуре языка (где грамматические правила отражают модели властных функций, выделяя в каждом предложении главное, второстепенное, активные и пассивные формы, иерархизируя всю структуру речи) и в семье. Попадая в общество, человеческое существо с первых дней появления на свет оказывается в сфере игры властного начала, постепенно осваивая диалектику приказания и подчинения, зависимости и свободы.
Структура власти составляет ось общественного бытия. Это касается даже тех особых обществ, которые сознательно задаются целью организовать общежитие на началах полного равенства. Как показывает опыт коммунистических режимов, и даже анархических или сектантских общин, отвержение традиционных иерархий приводит к появлению новых (подчас еще более жестких) иерархических структур, даже в случаях, когда ставится цель достичь полного равенства. По словам английского писателя Дж. Оруэлла (1903- 1950) кто-то всегда оказывается «равнее других» (Дж. Оруэлл «Ферма животных», М., 1996).
Собственность как материализация власти. Властные отношения получают  материальное воплощение в понятии «собственность». Русские слова «власть» и «владение» показывают родство этих понятий. В религиозных обществах материальный мир считался проявлением мира духовного, а система вещей и предметов материального мира -- совокупностью символов, указывающих на более высокие уровни бытия.
Если властные отношения представляли собой социальное явление, то выражение этих отношений в материальной среде осуществлялось через отношение к собственности.
Постепенно, однако, собственность приобрела самостоятельное значение, и то, что в собственности находилось, окончательно утвердилось в самостоятельном статусе «объекта» («предмета»).
Требование обособления общественных отношений, выстраиваемых вокруг властных функций, от общественных отношений, выстраиваемых вокруг собственности, стало основой буржуазно-демократического движения и постепенно привело к появлению капиталистического общества, где экономическая сторона общественной жизни (по меньшей мере, в теории) отделена от политической. Этот принцип разоблачили как «уловку капитала» представители социальной критики (марксизм), настаивавшие на том, что отношение собственности и есть основа властных отношений, в связи с чем невозможно отделить экономику от политики. В логике марксистов модель религиозных обществ была перевернута: там имущественное состояние высших каст и сословий считалось проявлением их духовного превосходства и высокой внутренней природы; марксисты же утверждали, что властные функции определяются контролем над материальной собственностью и не имеют никакой высшей цели, кроме той, чтобы эту собственность сохранять и приумножать (за счет эксплуатации труда и превращения его в товар).

Контрольные вопросы

1. Влияет ли  общество на человека в первые годы жизни?
2. Как вы понимаете значение семьи для человека? Чем является семья для вас лично?
3. Как язык влияет на мышление?
4.Возможно ли общество без властных отношений? Как вы сами думаете?
5.Чем являются властные отношения для общественной жизни?


2.3 Три основных типа общества: традиционное общество, модерн, постмодерн

«Человечество  одновременно  пошло  различными путями и,  следовательно,  доктрина, 
принципиально  утверждающая,  что  оно всегда и всюду  преследует  одну  и  ту  же  цель, 
базируется  на  заведомо ошибочном постулате».
Э.Дюркгейм

 Три типа обществ. В обществоведении  принято различать три основных типа общества: «традиционное общество», «обществао модерна» и «общество постмодерна». 
«Традиционное общество» как понятие. «Традиционными обществами» называют те общества, которые существовали в Древности и Средние века вплоть до начала  эпохи Возрождения, Реформации и Просвещения в Европе. «Традиционные общества» существуют и по сей день в тех странах и у тех народов, которые либо отвергают модернизацию, либо принимают ее частично и фрагментарно.
«Традиционное общество» является исторически самым распространенным типом общества. В нем человечество пребывало на протяжении практически всей своей истории и во всех уголках планеты.
«Традиционное общество»  основано на преобладании духовных ценностей, воплощенных в религии, культе, мифе, ритуале, системе запретов и предписаний. «Традиционное общество» называют также «обществом сакральным» (от лат. «sacrum», «священнодействие», «священство», «святыня»).
Традиционное общество является не столько историческим этапом, сколько сознательным выбором, так как люди могут продуманно и с опорой на собственную волю выбрать жизнь в традиционном обществе как свою судьбу, проект и историческое решение. В настоящее время это происходит в большинстве исламских стран.
Характеристики «традиционного общества». Главными чертами «традиционного общества» являются:
•    представление о Вселенной как разумном и упорядоченном явлении, наделенном духовным смыслом и управляемом Высшим Началом (Существом),
•    вера в то, что человеческое общество (его история, культура и т.д.) есть следствие упорядочивающего воздействия этого Высшего  Начала, которому люди  должны поклоняться и служить и к которому восходят,  в конечном счете, все общественные институты, правила, законы, обряды и устои,
•    убежденность в том, что общественная и политическая система покоится на духовной гармонии мироздания и отражает близость определенного типа людей к  Высшему Началу (священная природа иерархии),
•    признание превосходства целого над частным, целостное восприятие мира, постоянная интуиция  взаимосвязи всех вещей между собой (что вытекает из наличия у них единого Начала),
•    почитание божественной Традиции (священного предания) как  безусловной истины, высшего авторитета, источника  знаний и основы для принятия правильных решений во всех возможных ситуациях,
•    центральное место священного символа, чей смысл превышает компетенцию рассудка,
•    недоверие человеческому рассудку как последней инстанции в определении критериев истины, стремление соотнести его заключения с установками Традиции,
•    наделение ценностью древних (подчас мифологических) времен и событий (принцип «золотого века»),
•    признание вечности как реально существующего измерения бытия,
•    представление о том, что душа человека не исчезает вместе с физической смертью, но продолжает существовать в особых измерениях, что учитывается в структуре общественной организации («прошлые поколения являются составной частью общества»).
«Традиционное общество» имеет множество разнообразных вариантов, но все перечисленные характеристики обязательно присутствуют в нем в той или иной форме.
«Традиционное общество» монотеистических и немонотеистических религий. Среди широкого многообразия «традиционных обществ» следует выделить два основных типа: общества, основанные на монотеистических религиях, и на немонотеистических религиях.
«Монотеистическими» (греч. «монос» -- «одно» и «теос» -- «бог») называют религии, утверждающие единство и единственность Бога-Творца, единовременное сотворение Им мира «из ничто», принципиальное различие бытия Бога и бытия мира. В монотеистических религиях появляется  идея «линейного времени», так как творение мира Творцом происходит однократно и устанавливает временную ось (стрелу времени), направленную от момента творения (начало)  к концу мира.
Монотеистическими религиями являются – иудаизм, христианство и ислам. Все остальные религии (индуизм, буддизм, даосизм, конфуцианство, зороастризм, шаманизм и т.д.) являются «немонотеистическими».
«Немонотеистическими» религиями называют те, в которых утверждается принципиальное тождество бытии мира и бытия Бога, либо отсутствует ясно выраженное представление о едином Боге и единовременности акта Творения. Иногда «немонотеистические» религии называют «политеизмом» (от греч. «поли» -- «много» и «теос» -- «бог»), неверно усматривая в них отсутствие представления о едином Первоначале. На самом деле, многие немонотеистические религии (в частности, индуизм или греческий «орфизм») признают единое высшее Начало, но считают его соприродным миру. «Немонетеистические» религии иначе называют «языческими», но и это является «полемическим» и «уничижительным» наименованием, данным монотеистами всем остальным религиозным формам.
Немонотеистические религии, как правило, видят время циклически. Божественное присутствие в мире то проясняется («светлый период», «день мира»), то затемняется («темный период», «ночь мира»), и этот ритм откровений и сокрытий не имеет ни начала, ни конца, конец одного цикла автоматически влечет за собой начало другого.
Общество, основанное на монотеистической религии, видит в своем устройстве  зеркало божественного мира, повторяющее в сотворенном и тленном веществе структуру божественных иерархий. Бог находится за пределом, вне общества, хотя общество является Его тенью. Между людьми и Богом существуют отношения абсолютного Господина (Бог) и абсолютного раба (человек), Творца и творения. Такое общество в центре всегда имеет моральный выбор, так как творение постоянно решает проблему: подчиняться Творцу (благо), либо восстать на Него (зло). Отсюда вытекает центральное значение воли и проекта, выбора обществом исторического пути. Теоретически такое общество мыслится свободным в принятии основополагающего решения: отражать и укреплять божественный порядок, либо отвернуться от него и пойти собственным путем с опорой на собственные силы.
Общество, основанное на немонотеистических религиях, считает, что Божество соучаствует в общественной жизни напрямую, это не отражение божественное порядка, но его прямое выражение, присутствие. Высшие касты в таком обществе, как правило, не просто призваны служить Богу, но сами являются «богами» и «родственниками богов». В таком обществе важен не столько моральный выбор, сколько обряд, символ и ритуал, которые сами по себе гарантируют непрерывный цикл обращения божественных энергий. Моральная проблематика здесь не имеет центрального значения, так как общество есть лишь выражение высших сил, и процессы, в нем происходящие, зависят, прежде всего, от самого Божества, и лишь во вторую очередь, от человеческой воли, решения и выбора.
И монотеистические и немонотеистические общества относятся к категории «традиционных»,  ставят в центре Божественное Начало, соответствуют всем остальным критериям «традиционного общества». Но между ними существуют различия в моральном смысле, что позволяет выделить их в два самостоятельных множества.
«Традиционное общество» у этносов и у народа: роль монотеизма. «Традиционное общество» немонотеистичсекого типа характерно для жизни и хозяйства этносов, пребывающих в относительном равновесии, развивающихся по инерции. Когда этнос или группа этносов осознают себя народом, они выходят из циклического рановесия, прерывают инерцию. Историческое бытие приобретает для них моральный смысл. Так рождается линейное время и историческое самосознание.
История есть продукт свободной воли народа, направленной в будущее -- на исполнение особой миссии. Вступая в историю, народ сам же и начинает творить ее.
Большинство народов, начиная осознавать свое бытие в линейном времени, сохраняет устои «традиционного общества». Однако, эти устои, как правило, меняются на уровне религиозного содержания. Становление народа народом связано  чаще всего с принятием монотеистической религии, в которой  присутствует идея линейного времени, направленного на достижение финальной цели – спасения, искупления, преображения мира. Монотеистические религии (иудаизм, христианство и ислам) дают наилучшие идейные основания для полноценного становления народа. Это происходит в рамках «традиционного общества», но уже особого типа, где пассивное освоение мифа, даставшегося в наследство (этническая фаза), сочетается с активным творением мифа – через исторические деяния народа.
Христианизация европейских этносов стала стартовой чертой для их перехода от этнического состояния к осмыслению себя полноценными народами.
И хотя между циклическим миросозерцанием (этнос) и линейным представлением об истории (народ) существует множество отличий, общества с такими мировоззрениями относятся к единому типу «традиционных обществ», так как остаются в рамках религиозного контекста и сохраняют иерархическую структуру.
Концепция и основные характеристики «общества модерна». «Общество модерна» («современное общество»(1)) стало складываться в Западной Европе, начиная с XVI века под влиянием идей эпохи Возрождения и движения Реформации. Кризис западно-христианской католической культуры, политические катаклизмы, природные бедствия (распространение эпидемий, поразивших европейские страны), исчерпанность и вырождение феодальной системы привели к тому, что в ряде разрозненных интеллектуальных групп стала складываться радикальная критика католической цивилизации, которая, начиная с IX века, была основной формой «традиционного общества» в Западной Европе. (Отметим, что в те же века православие было преимущественной формой «традиционного общества» для народов Византии и Восточной Европы, включая Древнюю Русь). История знает много примеров того, как вырождение одного типа «традиционного общества» приводило к появлению другой его формы¸ при том, что основополагающие устои этого типа общества сохранялись. Новизна ситуации в Западной Европе XVI и последующих столетий состояла в том, что критика католической версии «традиционного общества» переросла в критику «традиционного общества» как такового и привела к созданию принципиально нового проекта, отвергающего устои «традиционного общества» в целом, включая религию, традицию, обряд, ритул, символ, представления о загроабной жизни, душе и т.д. Этот проект позднее получил название «общества модерна».
Протестантизм, оставаясь номинально христианством, отбросил основные черты церковного учения в его католическом обличии, и на месте традиции основал свободу индивидуального, произвольного и чисто рационального толкования текстов Священного Писания. Протестанты отвергли авторитет священства, церковное предание, таинства, обряды, литургическую практику, многие догматы католичества.
Вслед за протестантами пришла следующая плеяда европейских мыслителей, которые принялись за критику других сторон католической догматики, религиозной философии, естественно-научных представлений европейского «традиционного общества» (аристотелизма схоластов). Пересмотр всех начал коснулся и основ социальной организации общества, когда под сомнение были поставлены основные институты – монархия, сословные привилегии, экономический уклад.
В результате стала складываться «научная картина мира», основанная на индивидуальном рассудке и предлагающая приницпиально новое понимание общественного устройства.
«Общество модерна» характеризуется следующими основными чертами:
•    представление о Вселенной как о механизме, функционирование которого требуется вычислить и усовершенствовать (от идеи, что у этого механизма есть автор, – «Бог-Часовщик» Ньютона, -- постепенно переходят к идее, что такого автора нет, и что материя упорядочена сама по себе и что окружающий мир есть результат случайного развития),
•    уверенность в том, что в основе общества лежит договор между отдельными индивидуумами («общественный договор»), заключаемый для пользы каждого из них и могущий быть пересмотренным или отмененным в любой момент, так как в его законах и правилах нет ничего «священного» ( принцип «светскости»),
•    вера в то, что общественная и политическая иерархия должны быть упразднены, а общество должно строиться на  меняющемся балансе частных интересов отдельных групп (политических партий),
•    признание превосходства частного над целым, фрагментарное восприятие мира (отсюда жесткое разделение научных дисциплин, видов искусства, строгая классификация животных видов, природных и общественных явлений и т.д.),
•    презрение к Традиции как совокупности «рационально необоснованных» ограничений и запретов, как пережитков «дикости» и «варварства», требующих скорейшего преодоления,
•    отказ символу в самостоятельном духовном бытии, приравнивание его к искусственно придуманному людьми  «имени» («номинализм»),
•    объявление высшим критерием истины результатов деятельности свободного человеческого рассудка, полное доверие рациональным выводам, наделение рациональности статусом высшей ценности,
•    презрение к прошлому как к «царству тьмы», ожидание от будущего улучшения социальных и материальных условий существования, просвещения, повышения разумности общественного устройства, роста комфорта, надежда на развитие науки и техники,
•    признание «вечности» выдумкой и убежденность в том, что все  существует лишь во времени и развитии и что «ничего постоянного нет»,
•    теория того, что человек смертен, его жизнь н возможна без тела, и после его кончины не остается ничего.
Структура основных моментов «общества модерна» противоположна устройству «традиционного общества», и сам проект модернизации был задуман именно как опрокидывание устоев «традиционного общества», «ниспровержение старого мира и старой жизни». Первая строчка гимна Французской революции «Марсельезы» декларирует: «Мы покидаем старую жизнь!» («Nous quittons la vie ancienne!»)
Проект социальной модернизации и означает переход от «традиционного общества» к «обществу модерна».
При переходе от «традиционного общества» к «обществу модерна» происходит смена всех основных параметров общественной среды: в отличие от предшествующих исторических трансформаций не просто одна религия сменяется другой, одна форма богословия и восприятия священного космоса уступает место иной форме, но отбрасывается основополагающая  структура, присущая всем разновидностям «традиционных обществ» -- как монотеистических, так и немонотеистических.
Этапы становления «общества модерна» в Европе. История окончательного возникновения «общества модерна» в самой Европе имело три этапа.
Вначале – эпоха Возрождения – были ниспровергнуты принципы католического традиционного общества в пользу смутного мистического мироощущения, в котором большую роль играли «дохристианские» и немонотеистические представления (в частности, неоплатонический мистицизм, магия и алхимия).
На следующем этапе – эпоха Реформации – был нанесен удар по католическому вероучению, традиции, иерархии. Лютер, Кальвин и другие вожди протестантизма проделали то, что до них  никогда не предлагали религиозные реформаторы: они перенесли центр внимания исключительно на человеческий уровень, сделав вопросы веры целиком и полностью зависимыми от рассудка и рациональных выводов.
Просвещение довело эти тенденции по разрушению основ европейского традиционного общества до логического предела, опрокинув основы религии как таковой, чего не делали не деятели Возрождения, ни протестанты. Просветители  не просто подвергли традиционное общество критике, они отвергли все его основные принципы, причем не только в отношении западно-христианской католической разновидности «традиционного общества», но в отношении «традиционного общества» в целом. Как у деятелей Возрождения и у протестантов в центре внимания просветителей был человек, но теперь оторванный от всех магических и морально-религиозных оснований, человек сам по себе.
Так, в при этапа произошло не бывалое в истории явление: системное переворачивание всех основ «традиционного общества» и утверждение на их месте принципиально новых критериев, опирающихся на собственную логику, систему доказательств и авторитетов, на собственные аксиомы и теоремы, доказываемые исходя из новых условий, предварительно сформулированных и принятых за истину в последней инстанции. Этот историчсекий период принято называть «Новым временем», так как здесь складывается, действительно, соврешенно новый и неизвестный доселе тип общества – «общества модерна».
«Расколдованный мир» и появлений наций. Народы, вступившие в «Новое время» и признавшие правомочность норм «современного общества», полностью расстаются с сакральностью, мифом, с какой бы то ни было священной целью существования и превращаются в «нации» -- искусственные государственные, политико-экономические образования, основывающие свою деятельность на рациональном расчете и четко просчитанном интересе. Здесь история освобождается от священного содержания, становится продуктом рассудочных действий и экономической выгоды.
Социолог Макс Вебер назвал это явление «расколдовыванием мира». «Общество модерна» отметает священное измерение в мире и обществе как «предрассудки» и «выдумки»; в природе и человеческой жизни все отныне рассматривается как функционирование бездушного механизма – абстрактных законов или частных интересов. Божество и духовный мир изгоняются на периферию – верить в них или не верить становится делом отдельного человека, на общество в целом они более никак не влияют.
Параллельно этому у многих европейских народов осуществляется  переход от самосознания себя «народами» -- т.е. общностью судьбы, объединенной общим священным прошлым и священной исторической целью – к становлению «нациями»,  т.е. искусственными коллективами, связанными рациональными социальными интересами, в первую очередь, экономическии.
Превращение народа в «нацию» сопровождается подъемом третьего сословия, буржуазии, установлением норм либеральной демократии и распространением рыночной экономики, превращением коллектива из организма  в механизм.
Развитие науки и техники. Появление проекта «общества модерна» сопровождалось бурным развитием капиталистической экономики и впечатляющим научно-техническим прогрессом. Поместив все ценности в земной отрезок существования, «общество модерна» стало развивать те виды деятельности, которые либо откровенно подавлялись в «традиционном обществе», либо считались чем-то периферийным и второстепенным. В результате от замысла разрушения католической цивилизации феодального типа новое «общество модерна» перешло к позитивной программе и стало приобретать зримые черты. Это воплощалось в:
•    эпохе буржуазных революций с их новой социальной и предпринимательской динамикой,
•    рывке инженерной мысли и появлении новых технических средств, в особенности -- развитии машинного производства,
•    великих географических открытиях и колонизации европейцами большинства территорий планеты.
Вынужденный характер модернизации некоторых традиционных обществ. Оснащенные эффективными техническими средствами, сознательно поставленными на достижение практических целей, не отягощенные сложной системой запретов и ритуалов, европейцы Нового времени в короткие сроки создали такую общественную модель, которая доказывала свою эффективность через  покорение остального человечества и использование технических средств и экономических механизмов в борьбе с конкурентами (в частности, Российской Империей, Османской Турцией и т.д.). Поэтому даже те страны, которые по внутренней логике не пришли к отрицанию «традиционного общества» и не разочаровались в его устоях, были вынуждены – в чисто прагматических целях – перенимать западно-европейский опыт в науке и технике, чтобы защититься от весьма вероятной агрессии европейских держав, использовавших свои достижения в корыстных целях. Перенимая научно-технические стороны западного общества, другие цивилизации волей-неволей впитывали в себя и философские начала «общества модерна», предполагающие прямое и фронтальное отрицание «традиционного общества». Это порождало смешанные общественные модели, где элементы двух (взаимоисключающих) типов общества, тем не менее, сочетались.
По этому пути шли многие страны Востока, вступившие на определенном этапе в конкуренцию с Европой. Остальные же оказались в сходной ситуации, став европейскими колониями. Модернизация внедрялась колонизаторами и затрагивала узкую прослойку местной элиты, сотрудничавшей с колониальной администрацией. Уже в ХХ веке в ходе деколонизации и освободительной борьбы многих народов Третьего мира они снова оказались в той же ситуации – определенные черты «общества модерна» было необходимо перенимать для прагматического укрепления своей независимости, а черты «традиционного общества», в свою очередь, были необходимы для подъема идентичности и поддержания чувства национальной самобытности.
Диалектика элементов «традиционного общества» и «общества модерна» составляет наиболее сложную и в то же время занимательную сторону обществоведения.
Появление концепции «общества постмодерна». Во второй половине ХХ века общественное развитие стран Западной Европы и Северной Америки достигло такого качественного уровня, что стало возможно говорить об окончании построения «общества модерна» и о полном «освобождении» его от инерции «традиционного общества». Основные принципы «современного общества» были внедрены в жизнь. В середине столетия буржуазные демократии совместно с СССР справились с угрозой фашизма, бросившего вызов «западной демократии» и «духу Просвещения». В 90-е рухнула советская система, представлявшая собой попытку альтернативной модернизации с учетом специфики истории русского народа и ее диалектики. Таким образом, к концу ХХ века буржуазно-демократическая либерально-капиталистическая модель оказалась в роли единственной и безусловной наследницы эпохи Просвещения и была признана эталоном «общества модерна».
В этот период триумфа «общества модерна», сопровождавшегося убедительной политической победой над прямыми противниками (фашистские режимы 30-х) и конкурентами (социалистические страны) и новым витком технического развития (распространение информационных и сетевых технологий, прорыв в исследовании генома и т.д.), западные философы стали говорить об исчерпанности «модерна» и начале новой эпохи – «эпохи постмодерна», предполагающей появление нового типа общества – «общества постмодерна»(2).
Общество постмодерна – сложное явление, недостаточно описанное и исследованное в научной литературе, так как основные характеристики этого общества только начинают проявляться. Сегодня до конца осмыслить процессы, которые могут привести к различным и подчас непредсказуемым результатам,  не возможно. С одной стороны, «общество постмодерна» продолжает в основных чертах реализовывать программу Нового времени и эпохи Просвещения, стремясь предельно освободить человека от давления Традиции и ее пережитков, предоставив ему полную свободу от запретов и табу,  властных иерархий и систем подавления. С другой стороны, это общество обрушивается на «общество модерна» с сокрушительной критикой, разоблачая его не как шаг вперед по отношению к «традиционному обществу», а как завуалированное издание все того же «традиционного общества».
 «Разоблачение модерна» в постмодернизме. Основная идея философии постмодерна состоит в том, что Новое время не смогло до конца сокрушить «идолов Традиции» и лишь назвало их по-другому. На место абстракции «Бога» поставили аналогичную абстракцию, названную «человеком». На место иррациональной диктатуры  «Откровения» - рациональную диктатуру «рассудка». На место религии и жрецов – науку и «заговор академиков». На место властной иерархии  –  материальное неравенство (капитализм).
 Философы «постмодерна» обнаружили в «обществе модерна» множество элементов «традиционного общества», которые лишь поменяли  обличие. Это привело к выработке принципиально новой социальной и философской стратегии, нового стиля, где в центре внимания стали новые критерии и методологии.
Как «общество модерна» разоблачало идею Бога и творения как религиозный миф и «выдумку», так философы «постмодерна» обратили свою критику на понятие «реальности», «разумности», «времени», поставив под сомнение универсальность научных законов, увидев в них лишь абстракции рассудка, «тоталитарно» навязываемые людьми внешней среде.
Отрицая науку как ценность и достоверный метод познания, постмодернисты признавали только технику и технологии. Вместо реальности они ставили в центре внимания понятие «виртуальности» (от лат. «virtus» -- «качество», «видимость», «свойство»); под «виртуальным» принято понимать то, чего не существует в действительности, но что дано нам в представлении, ощущении, образе, изображении. «Виртуальное» может означать также «возможное», своего рода «план реального». В постмодернизме «виртуальность» понимают как основную форму существования – не как отвлеченную и вторичную схему реальности, но как матрицу самой реальности. Виртуальность здесь выступает как нечто первичное по отношению к реальности. Мир в постмодерне виртуален по своей сути.
Вместо истории как однонаправленного процесса, общество постмодерна признает «пост-историю» или «конец истории», когда развертывание событий перестает быть логически последовательным, но становится произвольным и случайным, причинно-следственные цепи нарушаются, культура замыкается в постоянном повторении уже пройденного («рециклирование») – это, в первую очередь, видно в тенденциях моды.
В экономической терминологии общество постмодерна принято называть «постиндустриальным» обществом (так как «общество модерна» было «индустриальным», а «традиционное общество» – преимущественно аграрным, «доиндустриальным»).
Основные черты «общества постмодерна». Развитие коммуникационных технологий, информатики, сетей, а также процессы глобализации придают «обществу постмодерна» характер вполне объективного состояния современной социальной среды. И хотя это общество остается пока тенденцией, реализованной лишь в отдельных деталях, его признаки по аналогии с характеристиками других типов общества вполне поддаются систематическому  рассмотрению.
Главными чертами «общества постмодерна» являются:
•    признание иллюзорности всего («Матрица»), приравнивание виртуальной реальности к реальности как таковой, стирание грани между состоянием «on line» и «off line»,
•    убежденность в том, что общество -- это глобальная сеть и совокупность пользователей, свободных произвольно выбирать идентичность, место проживания, род занятий, пол и т.д., отказ от признания каких-либо общественных авторитетов,
•    убежденность в том, что общественная и политическая иерархия имеют игровой ироничный характер (поющий президент, танцующие канкан депутаты парламента, порно-звезда, заседающая в сенате),  и должны быть отменены,
•    отказ от любой цельности, признание реальности «конгломератом случайных фрагментов», «мир есть экстравагантный ансамбль (Конш),
•    культ иррационального, произвольного, случайного, отказ как от авторитета и Традиции, так и от рассудочности, пристальное внимание к телесности, которую требуется «освободить от диктатуры рассудка»,
•    рассмотрение знака как самодостаточной реальности, оторванной и от означаемого (предмета) и от значения (смысла), теория симулякра (копии без оригинала),
•    недоверие человеческому рассудку как последней инстанции в определении критериев истины и блага, рассмотрение «шизофрении» как нормы, представление о мире как о шизофренической бессмысленности,
•    наделение ценностью мгновения, в котором запечатлен случайный образ, эмоция, желание или ирония, признание обратимости времени и «конца истории»,
•    понятие «вечности» становится столь же бессмысленным, как и понятие линейного времени (вместо этого Ж.Делезом вводится пара «хронос» как «вечное настоящие хаоса» и «эон» как «случайная и обратимая цепочка произвольного развертывания временных рядов»),
•    представление о том, что в целом ничего нет (не только «жизни после смерти», но и «жизни до смерти»).
«Постмодерн»: от тенденции к тотальности.  Сегодня «общество постмодерна» существует по большей части в теории или в философских конструкциях, интересующих пока лишь отдельных представителей научной, экономической, культурной и политической элиты. Молодежь, как правило, оказывается довольно податливой к этим формам и легко впитывает код «постмодерна» через специфику молодежной культуры, глобальную сеть Интернет, новые технологии, моды, процессы глобализации.
Станет ли модель «общества постмодерна» полноценной и всеобщей, однозначно сказать пока трудно. Ведь и «общество модерна» в свое время казалось многим чем-то несбыточным и невозможным, но, тем не менее, давно уже стало для нас само собой разумеющейся нормой.
Теория «общества постмодерна» прекрасно вписывается в логику развития «общества  модерна», так как дает системный ответ на противоречия, несоответствия и проблемы, возникшие за время реализации проекта модерна от эпохи Просвещения до наших дней. Новое время накопило огромный теоретический и практический опыт своего исторического становления, многие социальные, культурные, технологические и экономические закономерности стали очевидными и готовыми для обобщения. С одной стороны, общество модерна почти целиком осуществило изначально намеченную программу, а с другой, оно зашло в тупик дальнейшего развития своих базовым принципов, нуждающихся в глубоком переосмыслении. Все это делает темы постмодерна крайне актуальными: элементы постмодерна, не дожидаясь окончательного и всеобщего признания  справедливости теории постмодерна как таковой, стремительно вторгаются в нашу жизнь так, что не считаться с ними и не учитывать их в дальнейшем становится просто невозможным. 
Не все предположения и предвидения постмодернистов сбываются, но в целом их интуиции и первичные систематизации перехода к постмодерну оказываются верными и реалистичными, так как подтверждаются многочисленными процессами, развертывающимися в окружающем мире – планомерно или спонтанно.
Постмодерн, как модерн и традиционное общество, есть форма общественного бытия, включающая в себя всю совокупность жизнедеятельности человека – от философии и интеллектуальных дисциплин до политической власти, социального устройства, культуры, экономической системы и технологического уклада. Переход от одного типа общества к другому всегда затрагивает огромный спектр вещей и явлений – как субъективного, так и объективного порядков. В определенном смысле, вступать или не вступать в общество постмодерна (как и в общество модерна) или сохранять или не сохранять устои традиционного общества -- это всегда дело свободного исторического выбора.
Цепочка «традиционное общество» - «модерн» - «постмиодерн» отражает исключительно исторический опыт Запада. Западная цивилизация рассматривает последовательность исторической смены типов общества по цепочке «традиционное общество» («премодерн») - «современное общество»(«модерн») - «пост-современное общество» («постмодерн») в качестве общеобязательного для всех явления, и исходя из такой убежденности оценивает процессы, происходящие в других, незападных, обществах. Отчасти этот анализ продуктивен, так как большинство незападных стран продолжает жить в системе «традиционного общества», а активно распространяющееся в мире западное влияние волей-неволей привносит в них черты «модерна» или даже «постмодерна». Другое дело, что навязанный Западом процесс модернизации сплошь и рядом никак не вытекает из логики исторического развития и коллективного самосознания тех народов, которые живут в «традиционном обществе», а следовательно, необходимость перехода к «Новому времени» ничем не доказывается, а волюнтаристски навязывается Западом всем остальным или принимается как вынужденная оборонительная стратегия. Большинство стран приспосабливаются к модернизации или условиям постмодерна, чтобы окончательно не отстать от Запада или чтобы иметь техническую возможность при необходимости защититься от него («вынужденная модернизация»).
 Конец истории. С точки зрения постмодерна, нации, которые прошли путь «модернизации», выполнили задачи по преодолению «традиционного общества» и больше не нуждаются в программе Просвещения, а этносы или народы, не ставшие нациями, не прошедшие этого пути до конца и находящиеся лишь в его начале или середине, считаются «не заслуживающими особого внимания». Предполагается, что они сами собой пройдут  маршрут Запада и рано или поздно придут к состоянию «постмодерна». Во всяком случае, их ускоренная и нарочитая, а подчас и насильственная (как в случае с колониальной практикой) модернизация снимается с повестки дня.
Общество «постмодерна» -- это общество, в котором заканчивается история (поэтому сегодня многие говорят о «конце истории» или «пост-истории» -- Ф.Фукуяма, Ж.Бодрийяр). Народ рассыпается на множество атомарных индивидуумов, более не объединенных коллективной целью, общим смыслом, инерциальным или волевым мифом. Нации и государства постепенно сходят на нет, а на их место приходит «глобальное гражданское общество», состоящее из автономных индивидуумов – без какой бы то ни было привязки к традиции или совместному проекту. Это явление иначе называется глобализацией, а идейные установки, которыми руководствуются активные строители такого миропорядка – глобализмом.
Для Запада и глобалистов история заканчивается, для остальных цивилизаций – нет. Смена общественных типов по линии «традиционное общество» -- «модерн» -- «постмодерн»  вытекает из логики истории именно западной цивилизации. В случае других народов эта схема оказывается спорной, а многие элементы «модерна» и «постмодерна», обнаруживаемые в обществах Азии или Третьего мира, живущих преимущественно в «традиционном обществе», представляют собой довольно поверхностные и фрагментарные заимствования, включенные в иной самобытный  исторический контекст. Исследование каждого конкретного общества и выявление в нем элементов «традиции», «модерна» и «постмодерна» должны вестись с учетом их уникальности и исторической особости, с тщательным изучением специфики языка, культуры, ценностной системы, совокупности верований.
Если западное общество заканчивает историческое бытие («конец истории») и переходит к глобализму и пост-истории (ироничному рециклированию одного и того же), это еще не значит, что остальные народы и цивилизации примут это как должное и безропотно последуют в том же направлении. Протесты против глобализации и стилистики постмодерна составляют все более отчетливо различимую черту многих культур. И этот процесс в будущем, видимо, будет только нарастать.
Три типа общества и формы социальной организации.  Рассмотрим сводную таблицу соответствия трех типов обществ («премодерн» - «модерн» - постмодерн»)  формам социального и исторического самосознания.
Можно выделить следующие формы коллективного самосознания:
1) родо-племенное общество, в котором общность осознается на уровне рода и в основе лежат ясно осознаваемые родственные связи,
2) этническое общество, где общность простирается на широкий круг людей, не связанных очевидными родственными связями, но объединенных происхождением, языком, культурой, мифом и Традицией,
3)общество как народ, в котором наличествует коллективное осознание общности как исторического субъекта, объединенного не только прошлым, мифом и Традицией, но и исторической миссией, планируемой в будущем,
4)общество как нация, где культурная идентичность этноса  получает фиксированное выражение в политическом и государственном устройстве, а общность судьбы подменяется формальным признаком гражданства и общим уровнем экономического развития,
5)гражданское общество глобального и сверхнационального масштаба, где вместо исторических форм коллективной идентичности (род, этнос, народ, нация) утверждается математическая совокупность множества атомарных индивидуумов, лишенных корней, «граждан мира».

 Типы общества 1) и 2) всегда относятся к категории  «традиционного общества». Тип 3) может выступать в форме «традиционного общества», а может и в форме «общества модерна». Тип 4) принадлежит только к эпохе «модерна». Тип 5) является теоретическим проектом «общества постмодерна».



Контрольные вопросы

1.Какие три типа обществ выделяют  в западной истории?
2.Опишите отличительные черты «традиционного общества», «общества модерна»  и «общества постмодерна».
3.В чем состояла «новизна» Нового времени?
4.Что такое общество постмодерна?
5.Все ли народы и культуры, на ваш взгляд, вступят рано или поздно в состояние постмодерна?


   
Примечания:

(1) В русском языке понятие «современный» точно соответствует латинскому термину «contemporaneus» (откуда английское «contemporary»). Слово же «модерн» (от латинского «modo» - «прямо сейчас») не имеет четкого русского эквивалента и в западноевропейском контексте, как правило, относится не к безотносительному «настоящему», а к определенному историческому промежутку, следующему за эпохой «традиционного общества». Иными словами, «современными» на разных этапах были все общества, в то время как период модерна имеет четкие, строго определенные хронологические рамки. Хотя «modern» и «contemporary» означают разные вещи, мы вынуждены переводить их на русский язык одним и тем же словом -- «современный». Только в одном случае слово «современный» (как modern) означает «нетрадиционный» и строится на антитезе к «традиционному обществу», а в другом – оно же (только уже как contemporary) означает процесс или явление, развертывающиеся в данный момент времени, независимо от того, как они соотносятся с установками «традиционного общества». В Европе в Новое время (XVIII) век осуществился переход именно к «современному обществу» (в смысле «modern»), к «обществу модерна». Это общество продолжает называться «современным» («modern») даже сейчас, хотя оно и принадлежит многовековому прошлому. Понятие «современное общество», «общество модерна»  в обществоведении имеет вполне определенный смысл: речь идет о западно-европейском обществе и его основных характеристиках, сложившихся начиная с эпохи Просвещения.
(2) Термин «постмодерн», «пост-современность» (что означает «после современности») имеет смысл только в том случае, если мы понимаем под «современностью» вполне определенный тип общества (общество модерна), а не то общество, которое существует вокруг нас в данное время.


2.4 Этносы России и различные типы общества.

«Российское государство есть государство Евразийское,
и все отдельные народности Евразии должны чувствовать и сознавать,
что это их государство.»
Г.В.Вернадский

Современное российское общество как закономерный этап исторического бытия народа. Современное российское общество является закономерным звеном в процессе общественного развития. Оно возникло не на пустом месте, но представляет собой логический этап исторического бытия народа.
Структура российского общества является сложной, так как в нем наличествуют общественные уклады, относящиеся к самым разным типам.
«Традиционное общество» у малых этносов Севера. В современной России существует несколько зон, которых следует отнести к «традиционному обществу».
Во-первых, на территории России проживает ряд этносов, которые в той или иной форме продолжают находиться в системе родо-племенных отношений. Речь идет о малых этносах Севера – долганах, ительменах, коряках, ненцах, нивхах, телеутах, чукчах, эвенках, эскимосах, юкагирах и других. У некоторых из них (например, у чукчей) сохраняются тенденции общеэтнического самосознания, у других оно не развито. В любом случае структуры «традиционных обществ» -- включая ремесла, способы охоты, мифологические представления, регламентацию семейных отношений, языковые формы и т.д. – в этих этносах присутствуют в полной мере, и включение в общероссийский контекст их представителей не затрагивает сущности их общественных форм.
Элементы «модернизации», привносимые в эти этносы с эпохи освоения русскими Сибири, задевали поверхностные стороны жизни, привнося элементы знакомства с русским языком, культурой, правом. На первых этапах включения этих этносов в состав Российской Империи «модернизация» ограничивалась уплатой российскому правительству «ясачной дани». Далее шла миссионерская деятельность православных священников. При этом родовой и племенной верхушке этих этносов создавались все условия для более глубокой интеграции в российское общество – получение образования, возможность участия в административной деятельности и т.д. Задачи системной «модернизации» в отношении этих северных племен царская Россия не ставила. Поэтому в глубине архаическая структура этих обществ смогла сохраниться почти без изменений.
В советское время марксистские идеи «прогресса» подтолкнули к тому, чтобы взяться за эти этносы более системно. Национальная политика большевиков настаивала на ускоренном и искусственном развитии всех этносов России с тем, чтобы как можно быстрее создать единое социалистическое общество с единообразным уровнем развития всех его составляющих. Традиционные обряды и верования, культы и мифы, ремесла и способы охоты и ведения хозяйства малых этносов нещадно искоренялись. Племенная знать и жрецы подвергались политическим преследованиям. С традиционным образом жизни велась беспощадная война.
Только жестокие условия Севера и множество других проблем советской власти спасли эти этносы от полного уничтожения, так как грубые методы «модернизации», применявшиеся большевиками, разрушали саму основу их существования. Катастрофическим последствием модернизации стало распространение среди этих народов вредных привычек, свойственных, увы, другим этносам России, в первую очередь, пьянства. Алкоголь служил для многих представителей этносов Севера упрощенным суррогатом экстатических состояний, характерных для шаманских обрядов, и помимо физиологической зависимости (облегченной некоторыми био-химическими особенностями организма представителей этих этносов, не имеющих иммунитета к алкоголю) возникала психологическая зависимость от крепких напитков.
Начиная с 90-х годов принудительная советская «модернизация» прекратилась, что позволило этим этносам частично вернуться к привычным формам существования, возрождать древние культы и восстанавливать традиционные формы жизнеобеспечения и права, хотя негативные последствия «модернизации» (по меньшей мере, в вопросе алкогольных пристрастий) дают о себе знать, сказываясь на падении рождаемости и частичном вырождении северных культур.
Кроме того, к проблемам северных этносов в 90-е добавилась эксплуатация природных ресурсов без учета экологических и культурных факторов, а также эксцессы выборных технологий, при которых для скупки голосов местного населения использовались подчас самые грязные методы.
Традиционное общество малых этносов Севера представляет собой огромную культурную историческую ценность и требует опеки и защиты со стороны государства.
Социальная структура этносов Поволжья, Урала, Сибири и Северного Кавказа. Другой тип «традиционного общества» существует у этносов России, полностью осознающих свою этническую идентичность и обладающих стройной и единой религиозно-мифологической системой. К этой категории относятся крупные этносы Поволжья, Урала и Сибири – алтайцы, буряты, карелы, коми, манси, марийцы, мордвины, удмурты, хакасы, чуваши, тувинцы, якуты и другие. А также коренные этносы Северного Кавказа – абазины, аварцы, адыгейцы, балкарцы, даргинцы, ингуши, калмыки, карачаевцы, осетины, табасараны, черкесы и другие. На северо-западе к этому типу этнической модели «традиционного общества» можно отнести  карелов.
Эти этносы принадлежат к различным языковым группам, исповедуют разные конфессии, имеют совершенно особую этническую историю. При внимательном изучении каждого из них мы сталкиваемся с целой вселенной, наделенной особыми культурными смыслами.
Структура обществ этих этносов гораздо глубже (чем у малых этносов Севера) подверглась модернизации и в советское время, и в эпоху Российской Империи, когда они (каждый по своей логике и в конкретной исторической ситуации)  оказались в составе единого государства. Элита этих этносов в значительной степени русифицирована и часто легко интегрируется в общероссийские политические и общественные структуры, но сами они живут в значительной степени в соответствии с древними обычаями и установками, придерживаясь религиозных правил и этнических устоев, включая элементы правовой системы – в отношении разрешения межклановых и межсемейных споров, брачных отношений и т.д.
Структуры «традиционного общества» в этих этносах преобладают, но в некоторых секторах – особенно в крупных городах и столичных центрах – существуют социальные среды, фактически перешедшие к условиям «общества модерна», что связано с профессиональной деятельностью, участием в федеральных структурах, частной историей отдельных семей и родов.
Татары и башкиры. Еще больше элементов «общества модерна» у двух крупнейших тюркских народов России – татар и башкир. Представители этих этносов более всего интегрированы в общероссийские федеральные структуры, легче других адаптируются к параметрам «общества модерна».
У этих крупных этносов наличествуют признаки осознания политического единства, что подчас проявляется в стремлении к большей политической самостоятельности в составе Российского Государства и дает в предельном случае основание для тенденций к «национализму», что является одним из логических результатов «модернизации».
Чеченский народ и попытка создания государства «Ичкерии». Особый случай представляет собой чеченский народ, который сочетает в себе, с одной стороны, архаический родоплеменной уклад, а с другой повышенную социально-политическую активность в оформлении своей этнической и культурной самобытности. Эксцессы такого этнического самосознания в сочетании с трагической памятью о несправедливостях и репрессиях советского времени, пережитых чеченцами, привели в 90-е годы к попытке построения самостоятельной государственности и выхода из состава России, что принесло неисчислимые страдания всем россиянам, и в первую очередь, самим чеченцам, заплатившим за восстание огромную цену. Не обладая предпосылками для полноценного политического единства и геополитической и экономической базой для независимости, эфемерное государство «Ичкерия» при Дудаеве и Масхадове на практике обернулось вакханалией бандитизма, религиозно-политического экстремизма и бесчеловечного терроризма, жертвой которых стали в том числе и сами чеченцы.
Этот пример показывает, что преждевременные выплески незрелого политического самосознания в рамках многомерной этно-социальной картины российского общества может привести к катастрофе.
Чеченский этнос модернизирован довольно поверхностно и сохраняет уклад традиционного общества (родовые организации - тейпы, религиозные суфийские братства – вирды и т.д.). Но пассионарный этнический всплеск  в условиях переходной российской действительности породил соблазн построения национальной государственности в условиях, когда для этого не было ни малейших объективных предпосылок.
Особенности модернизации славянских этносов России. Среди остальных этносов России славяне – великороссы, малороссы и белорусы – имеют более всего черт «общество модерна», так как все усилия по модернизации России на всех этапах были обращены именно к тем этносам, которые составляли костяк государства.
Особенности перехода от этноса к народу. Определенная жертва этническим своеобразием была принесена «россами» уже в момент осознания себя народом – т.е. в переломный момент призвания Рюрика на царство. И хотя народ становится народом еще в условиях «традиционного общества», волевой акт выдвижения исторического проекта, осознания политического единства и особой миссии выводит его в новое измерение бытия. Становясь народом, т.е. вступая в историю, этнос отказывается от некоторых своих традиций – в частности, от сохранения своей биологической и культурной однородности, гармоничного баланса с окружающей средой. Историк Лев Гумилев описывал этот фазовый переход от этноса к народу как «пассионарный толчок», т.е. пробуждение в этносе новых бурных энергий, толкающих его к масштабным и радикальным историческим действиям, невозможным в рамках обычного этнического существования.
Славяне как объект приоритетной модернизации со стороны западнических элит. В истории России именно славянские этносы (великороссы, малороссы и белорусы) были одновременно и объектами модернизации, и носителями импульса модернизации в отношении остальных этносов.
Западнические реформы Петра были направлены на внедрение элементов «общества модерна» в первую очередь именно среди великорусского  населения, и именно великорусское «традиционное общество», верное устоям Московского периода, было объектом модернизации (вплоть до жестоких гонений на старообрядцев, наиболее упорных и последовательных сторонников «традиционного общества» и русской старины). Причем в этом процессе государство использовало факт неравномерной модернизации среди самих славян. Присоединившаяся в XVII веке к Великороссии Украина долгие годы находилась под сильным влиянием католической польско-литовской культуры, и западные культурные установки были там весьма распространены. Этот фактор лег в основу приоритетного выдвижения этнических малороссов на архиерейские кафедры в Русской Православной Церкви в XVIII веке, так как священники-великороссы были в глазах проевропейской санкт-петербургской аристократии носителями «архаического» (московского) духа и «традиционного общества».
Модернизация в советский период. В ХХ веке советская модернизация, ставшая абсолютной догмой большевистской власти, также в первую очередь обрушилась на славянские этносы, из которых древние обычаи, православие, архаические патриархальные привычки выжигались  каленым железом. Поэтому большевики с такой жестокостью нападали  на крестьянство и духовенство, где нормы «традиционного общества» были укоренены более остальных сословий. Превращение «традиционного» крестьянина в «модернизированного» пролетария было важнейшей социальной задачей большевиков. Этот процесс теоретически затрагивал все этносы, но более всего ему были подвержены именно славяне и, в первую очередь, великороссы, основной этнос России. Это привело к тому, что великороссы стали восприниматься в СССР как «этнос пролетариев и инженеров», несущих более традиционным этносам России модернизацию, индустриализацию и городскую светскую культуру.
Сложная структура российского общества – элементы «традиционного общества» и «общества модерна». Если для остальных этносов России и СССР великороссы (шире, славяне) были основными носителями модернизации, то для Европы и для подражавшей Европе российской аристократии сам великорусский этнос виделся как нечто «архаичное». Это, действительно, соответствовало истине, так как, несмотря на все  волны принудительной и подчас чрезвычайно жестокой модернизации, великороссы сохраняли многие черты консервативной психологии, воспитанной за тысячелетия, и обоснованной религиозными, политическими, мировоззренческими и государственными устоями. Даже марксизм великороссы истолковали как «исполнение народной мечты о волшебном наступлении «общества справедливости» и  «рая на земле»».
Такая устойчивость «традиционного общества» у великороссов в сравнении с европейскими этносами объясняется тем, что процесс модернизации шел в России не снизу, а сверху, искусственно внедряемый политическими элитами в определенные моменты истории:
•    в XVIII веке  Петром Великим и его последователями, особенно во времена Анны Иоанновны (1693-1740), когда страной правили временщики-иностранцы такие как Бирон (1690-1772), глубоко чуждые русскому народу и его истории),
•    в XX веке большевиками, представлявшими собой на первом этапе маргинальные, но пассионарные политические и этнические элементы.
Социальная специфика великороссов. Великороссы в России представляли и представляют сегодня основной этнический массив населения, где до сих пор переплетаются многочисленные элементы «традиционного общества» с элементами «общества модерна». Это проявляется, в частности, в плавном и органичном возврате к религиозным ценностям и народным традициям после краха марксизма и распада СССР.
Хотя модернизация великороссов не затронула сути общества, остающегося в целом «традиционным», по сравнению с другими этносами России великороссы вполне могут считаться «носителями модернизационных тенденций».
Элементы общества «постмодерна». В 90-е годы в российском обществе стали появляться элементы и третьего типа общества – постмодерна. Это связано с тем, что Россия стала открытой страной, и контакты с  западным миром – в первую очередь, в бизнесе, в сфере средств массовой информации, через свободу поездок за границу, изобилие западных товаров и повсеместное внедрение западных технологий т.д. – стали доступными для широкого числа россиян. Западное общество сегодня демонстрирует все больше элементов постмодерна, и это оказывает влияние и на современных россиян, все чаще входящих в соприкосновение с западной культурой. Особенно это затрагивает молодежь, активно осваивающую Интернет, новые коммуникационные средства, увлекающуюся западной музыкальной и кинематографической культурой, молодежными модами и т.д.
Постмодерн затрагивает в данное время пока довольно узкую прослойку городской интеллигенции, людей из семей с высоким достатком, представителей крупного частного бизнеса, интегрированных в глобальные финансовые и экономические процессы, молодежь, получающую свое образование на Западе или там  проживающую.
Общество постмодерна предполагает отказ не только от этнической принадлежности (считается, что это уже «давно преодолено»), но и от чувства единства с народом. Постмодерн основан на:
•    космополитизме (концепция «гражданина мира»),
•    глобализме (отрицание самобытности государств, культур и религий),
•    индивидуализме («индивидуум есть мера вещей»),
•    нарциссизме («поиск наслаждений»),
•    сетевом принципе и
•    виртуальности («важно быть подключенным к сети, не важно, где ты находишься и чем занимаешься»).
Элементы этого общества различимы в определенной части современных российских элит, хотя на основную массу они не распространяются. К социальной модели постмодерна могут подойти самые разные этнические типы, утратившие связь со своим народом настолько, что принадлежность к нему – к его культуре, его истории, его внутреннему бытию --  для них полностью утрачивает смысл.
 
Контрольные вопросы

 


1.Как происходила модернизация общественного уклада у различных этносов, населяющих Россию?
2.В чем отличие модернизации этнических славян от других этносов?
3. Как складывались отношения основной массы славянского населения и государственных элит России на всем протяжении ее истории?
4.Почему, как вы думаете, большевики опасались развития этнического самосознания в СССР ?
5. У каких этносов черты традиционного уклада сохранились больше всего?

 
 
2.5  Структура современного российского общества

 

 «Всемирная история есть разумное необходимое обнаружение абсолютного духа».

Г.Ф.В. Гегель

История как осознание народом фактора времени. История есть общественное явление, напрямую связанное с самосознанием народа. Более конкретно,  история --  осознание народом фактора времени.
Единой истории человечества не существует, поскольку каждый народ осознает время по-своему, в соответствии с теми культурными ценностями и воззрениями, которые он вырабатывает в ходе своего развития. Когда один народ начинает описывать историю другого народа, он волей-неволей переносит на него собственное понимание прошлого, свой исторический опыт, и такое описание оказывается заведомо пристрастным и неточным.
Универсальной модели развития не существует. Универсальной модели развития общества не существует, каждый народ идет своим собственным путем, и формы и этапы развития при внешнем сходстве у разных народов остаются различными по сути. История народов протекает не только с разной скоростью и в разном ритме, но и подчас в разных направлениях, не говоря уже о существенных отклонениях, тупиках или многовековом топтании на месте.
В истории есть и поступательное движение, и циклы, и периоды регресса и упадка. И каждый народ осознает это по-своему, давая собственную версию истории, с заложенными в ней оценками того, что считать прогрессом, а что регрессом.
История как творческий акт. История является творческим актом, в котором творцом выступает коллективная сущность, состоящая из многих поколений – прошлых, настоящих и будущих. Действия отдельных личностей – великих и заурядных – отражаются в истории через народ и в контексте народа, который придает действиям смысл, дает им оценку, соотносит с общей логикой. Вне исторического самосознания народа любое действие – даже чрезвычайно масштабное – немедленно утрачивает смысл, становится проявлением хаоса, а не порядка.
Поэтому осознание логики истории народа является необходимым элементом обществоведения. Без этого знание об обществе повисает в воздухе и становится пустой абстракцией.
Общество --  явление историческое, оно неразрывно связано с осознанием народом логики своего развития. И любая типология обществ, их сравнение между собой,  метод их изучения не могут не учитывать того, что члены данного общества сами думают о нем, о его истоках, его содержании и цели его существования.
Три взгляда на исторический процесс. Осмысление истории народа может проходить с различных философских позиций. Можно выделить три основных взгляда на историю:
•    история как регресс – «настоящее хуже прошлого, а будущее хуже настоящего» (традиционализм, консерватизм),
•    история как циклы – «вечное возвращение» (исторический перманентизм),
•    история как прогресс – «настоящее лучше прошлого, будущее  лучше настоящего» (прогрессизм, эволюционизм).
Каждая из этих позиций содержит в себе особую логику осмысления истории.

Консерватизм: история как упадок. Консервативное видение исторического процесса берет за образец древние общества и их структуру. Здесь действует принцип нисхождения истории от «золотого века» к «веку железному». Исторический процесс представляется постепенным отходом от изначальной нормы, упадком и деградацией. Это сказывается и на трактовке исторических событий: эпизоды древнейшей истории народа превозносятся, воспеваются в культуре и принимаются некритично. Все последующее оценивается в сравнении с миром древних: чем больше сходства, тем лучше рассматриваемый исторический период, чем меньше -- тем хуже.
Такие взгляды свойственны большинству традиционных религий, осмысляющих логику истории как движение от рая к аду, к светопреставлению и финальной катастрофе, которая разразится из-за того, что люди отошли от образцов «великого прошлого». В конце истории наступит избавление и восстановление изначального «золотого века».
Чем консервативнее общество, чем фундаментальнее в нем религиозные начала и установки, тем шире преобладание скептического отношения к нововведениям и процессам модернизации.
Циклизм: история как неизменность. Циклическое понимание истории свойственно не только древним  религиям (индуизм, буддизм, даосизм, конфуцианство), но и некоторым современным историческим школам (Н.Я.Данилевский (1822–1885), О.Шпенглер (1880-1936), А.Тойнби (1889-1975), Л.Н.Гумилев (1912-1992) – показательно название книги Л.Н.Гумилева «Конец и вновь начало», М., 2004). Согласно этому взгляду на историю однолинейного прогресса не существует: любое общество, народ или цивилизация развиваются по циклическому принципу, причем ритм этого развития и длина циклов не совпадают. У каждого общества есть расцвет, зрелость и упадок. Но мера этих явлений понятна только изнутри данного общества и не может быть оценена извне.
Историки данного направления считают, что ничто в жизни человечества принципиально не меняется, все научные достижения и новые теории скрывают под собой некое постоянное содержание. Технический прогресс не несет в себе автоматически прогресса морального: человечество и в новейшие эпохи остается жестоким, иррациональным, эгоистичным и наивным,  -- точно таким же, как всегда. Об этом свидетельствуют, в частности, мировые войны и тоталитарные режимы, появившиеся в ХХ веке -- как раз тогда, когда более всего велось разговоров о «гуманизме», «прогрессе», «мире», «развитии» и «правах человека».
Задача историка, стоящего на позициях циклизма, состоит в том, чтобы точно определить, в какой точке цикла находится рассматриваемое общество, и какова структура этого цикла в целом.
Прогресс: история как поступательное развитие. Третий взгляд на историю, появившийся в Западной Европе в Новое время вместе с эпохой Просвещения (XVIII век), рассматривает историю как однонаправленный и необратимый прогресс, как поступательное движение, где каждый последующий этап качественно совершенней предыдущего.
Впервые термин «прогресс» применительно к течению времени употребил англичанин Френсис Бэкон (1561-1626). В 1750 году французский философ Тюрго (1727-1781) сформулировал аксиому прогресса в следующих словах: «Тотальная масса человеческого рода идет постоянно ко все большему совершенству».
Теории «исторического прогресса» берут за образец опыт западно-европейской цивилизации, рассматриваемый как путь непрерывного прогресса и развития. При этом по умолчанию считается, что по этому пути суждено пройти всем остальным народам, странам, культурам и цивилизациям. Общества, которые развиваются по иной траектории, прогрессистский подход автоматически записывает в «недоразвитые», «примитивные» и «нецивилизованные».
В последние двести лет прогрессистский взгляд на историю завоевал много сторонников, став официальной догмой не только западной исторической школы, но и большинства ученых-гуманитариев во всем мире. Распространение идеи «прогресса» связано с притягательностью западной культуры и техники, а также материального благосостояния для остальных народов. И если, с теоретической точки зрения, все взгляды на логику истории могут быть аргументированы с одинаковой убедительностью, пример материального благополучия стран Запада  добавляет веса западной гипотезе «прогресса», особенно в глазах тех слоев населения, для которых материальные ценности убедительнее и весомее, нежели духовные и нравственные.
Противники этой теории возражают, отказывая техническому развитию в том, чтобы быть высшим критерием, коль скоро оно не сопровождается соответствующим развитием духовной сферы.
Единой картины истории не существует. Наличие трех основных позиций в выборе взгляда на логику истории показывает, что в сфере обществоведения никакой единой исторической картины просто не может быть. И консерваторы и прогрессисты будут настолько по-разному толковать то или иное событие, ту или иную реформу, ту или  иную историческую личность, что может сложиться впечатление, что речь идет не об истории одного и того же народа, а о чем-то совершенно различном.

Контрольные вопросы

1.    Назовите три основных взгляда на сущность исторического процесса.
2.    Как видят историю консерваторы?
3.    На чем основывается вера в прогресс?
4.    Может ли быть техническое развитие основным аргументом в пользу в пользу теории всеобщего прогресса? Обоснуйте свой ответ.
5.    В чем, на ваш взгляд, циклисты видят подтверждение своим теориям о том, что все в истории повторяется?



2.2. Общество и  его содержание

«Общество – это природа, но только целиком
созданная человеком.»
М.Вебер

Определение «общества». «Общество» (по лат. «societas», отсюда -- «социальный», т.е. относящийся к «обществу», «общественный») в широком значении этого термина есть способ и, одновременно, среда существования человека. В отличие от животного, поведение человека, помимо биологических механизмов, определяется влиянием общества, которое формирует личность, делает человека человеком. Все представители животного мира появляются на свет готовыми к самостоятельному существованию в окружающей среде, снабженными аппаратом инстинктов и генетических программ. Ребенок же с момента рождения попадает не в природную, а в социальную среду, которая готовит его к дальнейшей самостоятельной жизни, начиная с самых элементарных функций – питания, передвижения и т.д.
«Неотения». Для того, чтобы подчеркнуть общественный характер человека, психологи (в частности, А.Портман) выдвинули термин «неотения», предлагающий рассматривать первый год существования новорожденного человека как «пребывание в социальной утробе». В сравнении со сходными биологическими видами человек появляется на свет слишком рано для самостоятельного существования в окружающем мире, и это заставляет рассматривать начальный период развития ребенка как продолжение цикла «беременности» («пренатальное» состояние),  проходящее не в физическом, а в социальном организме. Лишь после 10-12 месяцев пребывания в общественных условиях (семьи или иных социальных институтов) ребенок получает навыки адаптации к окружающему миру, которыми животные наделены в момент своего появления на свет.
Теория «неотении» подчеркивает фундаментальное влияние общества на человека не только в периоды воспитания, развития рассудочной деятельности и активного участия в общественных процессах, но и на самом первом этапе жизни, когда  закладываются многие механизмы, в дальнейшем предопределяющие структуру личности и  ее идентичность.
Язык основа социальности.  Огромную роль на раннем этапе жизни человека   играет язык, на котором говорят окружающие. Его звуки, интонации, а позже и схватываемые ребенком простейшие смыслы формируют структуру мышления, предопределяя заложенные в нем ассоциации, логические связи, структурированные процессы. Язык настолько важен для человеческого существа, что некоторые ученые приравнивают его к самой сущности «общества», а социальную среду отождествляют с языковой средой.
«Общество» как среда бытия человека основано на коммуникации, общении, обмене знаниями, а следовательно, язык лежит в центре общественного бытия.
Структура общества и структура языка, преобладающего в обществе, представляют нераздельное целое до такой степени, что невозможно строго провести между ними водораздел или решить вопрос о том, что первично -- «язык» или «общество».
Пол как социальное явление. Другим важнейшим элементом, закладываемым в период самого раннего детства, является половая идентификация. Эта область формирования личности подробно исследуется психологами, сексологами и психо-аналитиками, строящими на тщательном анализе отношений в семье в первые годы жизни ребенка личностный портрет  и, в первую очередь, структуризацию его половой идентичности.
Общество содержит в себе смысл, разум и волю. В обществе концентрируется сущность человеческого бытия: все что отличает человека от чисто природного существа и обнаруживает его разумную и духовную природу. Общество выполняет в отношении людей ту же роль, какую выполняет природа для остальных живых существ. Более всего человек отличается от животных наличием разума и воли. Следовательно, силовыми линиями структуры человеческого общества становятся именно эти качества. В обществе запечатляется, развивается, передается и видоизменяется «коллективный разум», и на основании маршрутов и структур этого «коллективного разума» определяется спектр и ориентации действий, проекты и решения индивидуума. Можно сказать, что «общество» представляет собой «большого человека», коллективную личность, живую и развивающуюся.
Общество содержит в себе, производит и подчас видоизменяет смыслы, выстраивает их иерархии, распределяет и группирует их. Вне общества нет смысла, и каждый член общества получает возможность взаимодействовать со смыслами только в социальном пространстве. Чисто индивидуальный смысл, оторванный от общественных установок, не может существовать, и будет полной бессмыслицей.
Точно так же и с понятием воли. Индивидуальная человеческая воля (если не брать во внимание проявление чисто биологических потребностей и влечений) становится реальностью только в общественном контексте, где она приходит во взаимодействие с волей других людей. Из совокупности волевых импульсов складывается жизнь конкретного общества.
Даже высшие истины религии тесно связаны с наличием общества. В «Евангелии» Христос говорит: «...Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них» (От Матфея 18: 20). Это означает, что для полноценной религиозной организации необходимо минимальное общественное измерение, которое и является изначальным условием существования священного института Церкви.
Семья как модель общества. Первичной ячейкой общества является семья. Институт семьи известен в той или иной форме на протяжении всей истории человечества. Зафиксированы исторически различные типы семей: полигамные (в том числе «полиандрии» – т.е. «многомужество»), моногамные, патриархальные, матриархальные, с различными моделями наследования (по отцу, по матери, к старшему брату, к младшему брату и т.д.)
В семье структурируются основные общественные отношения – иерархия, культура, распределение функций полов, преемственность, отношение к собственности, обрядовая сторона жизни, модели соучастия в больших коллективах и т.д. Семья есть малая модель общества, а само общество может быть уподоблено большой семье.
Наиболее древние правовые кодексы, как правило, относятся к урегулированию отношений в семье – в вопросах брака, наследства и т.д. Древнейшие системы запретов (табу), составляющие архаический пласт религиозных культов, также связаны с систематизацией семейных отношений – в частности, с запретом на кровосмешение (инцест).
В православной традиции христианская семья называется «домашней церковью», так как в ней, по словам Христа, «во имя Божие собраны двое или трое». Брак в христианстве считается таинством, и брачный символизм широко используется для описания отношений Бога с людьми: Христос часто предстает в образе Жениха, а Церковь, иногда душа христианина, -- в образе невесты Христовой.
В семье отражаются в миниатюре основные модели общественных отношений.
Патриархальная семья. В последние тысячелетия большинство народов живут в условиях патриархальной семьи (моногамной или полигамной), осмысленной как важнейшая правовая, нравственная, социальная, культурная и политическая категория. В Римском праве патриархальные отношения были жестко регламентированы, основные публичные функции делегировались главе семьи, а жена и дети до определенного возраста рассматривались как своеобразная «частная собственность» домохозяина (наряду с рабами). В патриархальной семье высшим является старший мужчина, глава семьи. Женщины и дети находятся от него в психологической, юридической и экономической зависимости.
Патриархальные принципы настолько укоренились в человеческой психологии, в самом устройстве общества, в языке, культуре, религии, экономике, что продолжают оказывать решающее влияние на человека и в последние века, когда западно-европейское общество выдвинуло программу отказа от патриархата, юридически уравняв в правах мужчин и женщин и провозгласив «равенство полов». Тем не менее в обычной жизни и в семейной практике социальная программа эмансипации женщин, подкрепленная изменением юридической базы, до конца так и не воплотилась. За это ответственны тысячелетия патриархальной истории, повлиявшей на мужскую и женскую психологию, на культуру, мышление, бытовое поведение и даже структуру языковых форм
Властные отношения -- неотъемлемая черта общества. Общество всегда несет в себе представление о характере и статусе власти, смысле и форме распределения властных функций. Фактор власти настолько принципиален для понимания структуры общества  и объяснения человека и человеческой истории, что некоторые современные философы (в частности, Фридрих Ницше (1844-1900)) рассматривали «волю к власти» как основополагающую характеристику человека как вида – по меньшей мере, в его общественном проявлении.
Любое общество обязательно предлагает свое видение распределения властных функций и отношений, вытекающее из религиозных и философских начал, на которых оно основано.
Властные отношения пропитывают общественную среду, и базовое представление об иерархии запечатлено уже в структуре языка (где грамматические правила отражают модели властных функций, выделяя в каждом предложении главное, второстепенное, активные и пассивные формы, иерархизируя всю структуру речи) и в семье. Попадая в общество, человеческое существо с первых дней появления на свет оказывается в сфере игры властного начала, постепенно осваивая диалектику приказания и подчинения, зависимости и свободы.
Структура власти составляет ось общественного бытия. Это касается даже тех особых обществ, которые сознательно задаются целью организовать общежитие на началах полного равенства. Как показывает опыт коммунистических режимов, и даже анархических или сектантских общин, отвержение традиционных иерархий приводит к появлению новых (подчас еще более жестких) иерархических структур, даже в случаях, когда ставится цель достичь полного равенства. По словам английского писателя Дж. Оруэлла (1903- 1950) кто-то всегда оказывается «равнее других» (Дж. Оруэлл «Ферма животных», М., 1996).
Собственность как материализация власти. Властные отношения получают  материальное воплощение в понятии «собственность». Русские слова «власть» и «владение» показывают родство этих понятий. В религиозных обществах материальный мир считался проявлением мира духовного, а система вещей и предметов материального мира -- совокупностью символов, указывающих на более высокие уровни бытия.
Если властные отношения представляли собой социальное явление, то выражение этих отношений в материальной среде осуществлялось через отношение к собственности.
Постепенно, однако, собственность приобрела самостоятельное значение, и то, что в собственности находилось, окончательно утвердилось в самостоятельном статусе «объекта» («предмета»).
Требование обособления общественных отношений, выстраиваемых вокруг властных функций, от общественных отношений, выстраиваемых вокруг собственности, стало основой буржуазно-демократического движения и постепенно привело к появлению капиталистического общества, где экономическая сторона общественной жизни (по меньшей мере, в теории) отделена от политической. Этот принцип разоблачили как «уловку капитала» представители социальной критики (марксизм), настаивавшие на том, что отношение собственности и есть основа властных отношений, в связи с чем невозможно отделить экономику от политики. В логике марксистов модель религиозных обществ была перевернута: там имущественное состояние высших каст и сословий считалось проявлением их духовного превосходства и высокой внутренней природы; марксисты же утверждали, что властные функции определяются контролем над материальной собственностью и не имеют никакой высшей цели, кроме той, чтобы эту собственность сохранять и приумножать (за счет эксплуатации труда и превращения его в товар).

Контрольные вопросы

1. Влияет ли  общество на человека в первые годы жизни?
2. Как вы понимаете значение семьи для человека? Чем является семья для вас лично?
3. Как язык влияет на мышление?
4.Возможно ли общество без властных отношений? Как вы сами думаете?
5.Чем являются властные отношения для общественной жизни?


2.3 Три основных типа общества: традиционное общество, модерн, постмодерн

«Человечество  одновременно  пошло  различными путями и,  следовательно,  доктрина, 
принципиально  утверждающая,  что  оно всегда и всюду  преследует  одну  и  ту  же  цель, 
базируется  на  заведомо ошибочном постулате».
Э.Дюркгейм

 Три типа обществ. В обществоведении  принято различать три основных типа общества: «традиционное общество», «обществао модерна» и «общество постмодерна». 
«Традиционное общество» как понятие. «Традиционными обществами» называют те общества, которые существовали в Древности и Средние века вплоть до начала  эпохи Возрождения, Реформации и Просвещения в Европе. «Традиционные общества» существуют и по сей день в тех странах и у тех народов, которые либо отвергают модернизацию, либо принимают ее частично и фрагментарно.
«Традиционное общество» является исторически самым распространенным типом общества. В нем человечество пребывало на протяжении практически всей своей истории и во всех уголках планеты.
«Традиционное общество»  основано на преобладании духовных ценностей, воплощенных в религии, культе, мифе, ритуале, системе запретов и предписаний. «Традиционное общество» называют также «обществом сакральным» (от лат. «sacrum», «священнодействие», «священство», «святыня»).
Традиционное общество является не столько историческим этапом, сколько сознательным выбором, так как люди могут продуманно и с опорой на собственную волю выбрать жизнь в традиционном обществе как свою судьбу, проект и историческое решение. В настоящее время это происходит в большинстве исламских стран.
Характеристики «традиционного общества». Главными чертами «традиционного общества» являются:
•    представление о Вселенной как разумном и упорядоченном явлении, наделенном духовным смыслом и управляемом Высшим Началом (Существом),
•    вера в то, что человеческое общество (его история, культура и т.д.) есть следствие упорядочивающего воздействия этого Высшего  Начала, которому люди  должны поклоняться и служить и к которому восходят,  в конечном счете, все общественные институты, правила, законы, обряды и устои,
•    убежденность в том, что общественная и политическая система покоится на духовной гармонии мироздания и отражает близость определенного типа людей к  Высшему Началу (священная природа иерархии),
•    признание превосходства целого над частным, целостное восприятие мира, постоянная интуиция  взаимосвязи всех вещей между собой (что вытекает из наличия у них единого Начала),
•    почитание божественной Традиции (священного предания) как  безусловной истины, высшего авторитета, источника  знаний и основы для принятия правильных решений во всех возможных ситуациях,
•    центральное место священного символа, чей смысл превышает компетенцию рассудка,
•    недоверие человеческому рассудку как последней инстанции в определении критериев истины, стремление соотнести его заключения с установками Традиции,
•    наделение ценностью древних (подчас мифологических) времен и событий (принцип «золотого века»),
•    признание вечности как реально существующего измерения бытия,
•    представление о том, что душа человека не исчезает вместе с физической смертью, но продолжает существовать в особых измерениях, что учитывается в структуре общественной организации («прошлые поколения являются составной частью общества»).
«Традиционное общество» имеет множество разнообразных вариантов, но все перечисленные характеристики обязательно присутствуют в нем в той или иной форме.
«Традиционное общество» монотеистических и немонотеистических религий. Среди широкого многообразия «традиционных обществ» следует выделить два основных типа: общества, основанные на монотеистических религиях, и на немонотеистических религиях.
«Монотеистическими» (греч. «монос» -- «одно» и «теос» -- «бог») называют религии, утверждающие единство и единственность Бога-Творца, единовременное сотворение Им мира «из ничто», принципиальное различие бытия Бога и бытия мира. В монотеистических религиях появляется  идея «линейного времени», так как творение мира Творцом происходит однократно и устанавливает временную ось (стрелу времени), направленную от момента творения (начало)  к концу мира.
Монотеистическими религиями являются – иудаизм, христианство и ислам. Все остальные религии (индуизм, буддизм, даосизм, конфуцианство, зороастризм, шаманизм и т.д.) являются «немонотеистическими».
«Немонотеистическими» религиями называют те, в которых утверждается принципиальное тождество бытии мира и бытия Бога, либо отсутствует ясно выраженное представление о едином Боге и единовременности акта Творения. Иногда «немонотеистические» религии называют «политеизмом» (от греч. «поли» -- «много» и «теос» -- «бог»), неверно усматривая в них отсутствие представления о едином Первоначале. На самом деле, многие немонотеистические религии (в частности, индуизм или греческий «орфизм») признают единое высшее Начало, но считают его соприродным миру. «Немонетеистические» религии иначе называют «языческими», но и это является «полемическим» и «уничижительным» наименованием, данным монотеистами всем остальным религиозным формам.
Немонотеистические религии, как правило, видят время циклически. Божественное присутствие в мире то проясняется («светлый период», «день мира»), то затемняется («темный период», «ночь мира»), и этот ритм откровений и сокрытий не имеет ни начала, ни конца, конец одного цикла автоматически влечет за собой начало другого.
Общество, основанное на монотеистической религии, видит в своем устройстве  зеркало божественного мира, повторяющее в сотворенном и тленном веществе структуру божественных иерархий. Бог находится за пределом, вне общества, хотя общество является Его тенью. Между людьми и Богом существуют отношения абсолютного Господина (Бог) и абсолютного раба (человек), Творца и творения. Такое общество в центре всегда имеет моральный выбор, так как творение постоянно решает проблему: подчиняться Творцу (благо), либо восстать на Него (зло). Отсюда вытекает центральное значение воли и проекта, выбора обществом исторического пути. Теоретически такое общество мыслится свободным в принятии основополагающего решения: отражать и укреплять божественный порядок, либо отвернуться от него и пойти собственным путем с опорой на собственные силы.
Общество, основанное на немонотеистических религиях, считает, что Божество соучаствует в общественной жизни напрямую, это не отражение божественное порядка, но его прямое выражение, присутствие. Высшие касты в таком обществе, как правило, не просто призваны служить Богу, но сами являются «богами» и «родственниками богов». В таком обществе важен не столько моральный выбор, сколько обряд, символ и ритуал, которые сами по себе гарантируют непрерывный цикл обращения божественных энергий. Моральная проблематика здесь не имеет центрального значения, так как общество есть лишь выражение высших сил, и процессы, в нем происходящие, зависят, прежде всего, от самого Божества, и лишь во вторую очередь, от человеческой воли, решения и выбора.
И монотеистические и немонотеистические общества относятся к категории «традиционных»,  ставят в центре Божественное Начало, соответствуют всем остальным критериям «традиционного общества». Но между ними существуют различия в моральном смысле, что позволяет выделить их в два самостоятельных множества.
«Традиционное общество» у этносов и у народа: роль монотеизма. «Традиционное общество» немонотеистичсекого типа характерно для жизни и хозяйства этносов, пребывающих в относительном равновесии, развивающихся по инерции. Когда этнос или группа этносов осознают себя народом, они выходят из циклического рановесия, прерывают инерцию. Историческое бытие приобретает для них моральный смысл. Так рождается линейное время и историческое самосознание.
История есть продукт свободной воли народа, направленной в будущее -- на исполнение особой миссии. Вступая в историю, народ сам же и начинает творить ее.
Большинство народов, начиная осознавать свое бытие в линейном времени, сохраняет устои «традиционного общества». Однако, эти устои, как правило, меняются на уровне религиозного содержания. Становление народа народом связано  чаще всего с принятием монотеистической религии, в которой  присутствует идея линейного времени, направленного на достижение финальной цели – спасения, искупления, преображения мира. Монотеистические религии (иудаизм, христианство и ислам) дают наилучшие идейные основания для полноценного становления народа. Это происходит в рамках «традиционного общества», но уже особого типа, где пассивное освоение мифа, даставшегося в наследство (этническая фаза), сочетается с активным творением мифа – через исторические деяния народа.
Христианизация европейских этносов стала стартовой чертой для их перехода от этнического состояния к осмыслению себя полноценными народами.
И хотя между циклическим миросозерцанием (этнос) и линейным представлением об истории (народ) существует множество отличий, общества с такими мировоззрениями относятся к единому типу «традиционных обществ», так как остаются в рамках религиозного контекста и сохраняют иерархическую структуру.
Концепция и основные характеристики «общества модерна». «Общество модерна» («современное общество»(1)) стало складываться в Западной Европе, начиная с XVI века под влиянием идей эпохи Возрождения и движения Реформации. Кризис западно-христианской католической культуры, политические катаклизмы, природные бедствия (распространение эпидемий, поразивших европейские страны), исчерпанность и вырождение феодальной системы привели к тому, что в ряде разрозненных интеллектуальных групп стала складываться радикальная критика католической цивилизации, которая, начиная с IX века, была основной формой «традиционного общества» в Западной Европе. (Отметим, что в те же века православие было преимущественной формой «традиционного общества» для народов Византии и Восточной Европы, включая Древнюю Русь). История знает много примеров того, как вырождение одного типа «традиционного общества» приводило к появлению другой его формы¸ при том, что основополагающие устои этого типа общества сохранялись. Новизна ситуации в Западной Европе XVI и последующих столетий состояла в том, что критика католической версии «традиционного общества» переросла в критику «традиционного общества» как такового и привела к созданию принципиально нового проекта, отвергающего устои «традиционного общества» в целом, включая религию, традицию, обряд, ритул, символ, представления о загроабной жизни, душе и т.д. Этот проект позднее получил название «общества модерна».
Протестантизм, оставаясь номинально христианством, отбросил основные черты церковного учения в его католическом обличии, и на месте традиции основал свободу индивидуального, произвольного и чисто рационального толкования текстов Священного Писания. Протестанты отвергли авторитет священства, церковное предание, таинства, обряды, литургическую практику, многие догматы католичества.
Вслед за протестантами пришла следующая плеяда европейских мыслителей, которые принялись за критику других сторон католической догматики, религиозной философии, естественно-научных представлений европейского «традиционного общества» (аристотелизма схоластов). Пересмотр всех начал коснулся и основ социальной организации общества, когда под сомнение были поставлены основные институты – монархия, сословные привилегии, экономический уклад.
В результате стала складываться «научная картина мира», основанная на индивидуальном рассудке и предлагающая приницпиально новое понимание общественного устройства.
«Общество модерна» характеризуется следующими основными чертами:
•    представление о Вселенной как о механизме, функционирование которого требуется вычислить и усовершенствовать (от идеи, что у этого механизма есть автор, – «Бог-Часовщик» Ньютона, -- постепенно переходят к идее, что такого автора нет, и что материя упорядочена сама по себе и что окружающий мир есть результат случайного развития),
•    уверенность в том, что в основе общества лежит договор между отдельными индивидуумами («общественный договор»), заключаемый для пользы каждого из них и могущий быть пересмотренным или отмененным в любой момент, так как в его законах и правилах нет ничего «священного» ( принцип «светскости»),
•    вера в то, что общественная и политическая иерархия должны быть упразднены, а общество должно строиться на  меняющемся балансе частных интересов отдельных групп (политических партий),
•    признание превосходства частного над целым, фрагментарное восприятие мира (отсюда жесткое разделение научных дисциплин, видов искусства, строгая классификация животных видов, природных и общественных явлений и т.д.),
•    презрение к Традиции как совокупности «рационально необоснованных» ограничений и запретов, как пережитков «дикости» и «варварства», требующих скорейшего преодоления,
•    отказ символу в самостоятельном духовном бытии, приравнивание его к искусственно придуманному людьми  «имени» («номинализм»),
•    объявление высшим критерием истины результатов деятельности свободного человеческого рассудка, полное доверие рациональным выводам, наделение рациональности статусом высшей ценности,
•    презрение к прошлому как к «царству тьмы», ожидание от будущего улучшения социальных и материальных условий существования, просвещения, повышения разумности общественного устройства, роста комфорта, надежда на развитие науки и техники,
•    признание «вечности» выдумкой и убежденность в том, что все  существует лишь во времени и развитии и что «ничего постоянного нет»,
•    теория того, что человек смертен, его жизнь н возможна без тела, и после его кончины не остается ничего.
Структура основных моментов «общества модерна» противоположна устройству «традиционного общества», и сам проект модернизации был задуман именно как опрокидывание устоев «традиционного общества», «ниспровержение старого мира и старой жизни». Первая строчка гимна Французской революции «Марсельезы» декларирует: «Мы покидаем старую жизнь!» («Nous quittons la vie ancienne!»)
Проект социальной модернизации и означает переход от «традиционного общества» к «обществу модерна».
При переходе от «традиционного общества» к «обществу модерна» происходит смена всех основных параметров общественной среды: в отличие от предшествующих исторических трансформаций не просто одна религия сменяется другой, одна форма богословия и восприятия священного космоса уступает место иной форме, но отбрасывается основополагающая  структура, присущая всем разновидностям «традиционных обществ» -- как монотеистических, так и немонотеистических.
Этапы становления «общества модерна» в Европе. История окончательного возникновения «общества модерна» в самой Европе имело три этапа.
Вначале – эпоха Возрождения – были ниспровергнуты принципы католического традиционного общества в пользу смутного мистического мироощущения, в котором большую роль играли «дохристианские» и немонотеистические представления (в частности, неоплатонический мистицизм, магия и алхимия).
На следующем этапе – эпоха Реформации – был нанесен удар по католическому вероучению, традиции, иерархии. Лютер, Кальвин и другие вожди протестантизма проделали то, что до них  никогда не предлагали религиозные реформаторы: они перенесли центр внимания исключительно на человеческий уровень, сделав вопросы веры целиком и полностью зависимыми от рассудка и рациональных выводов.
Просвещение довело эти тенденции по разрушению основ европейского традиционного общества до логического предела, опрокинув основы религии как таковой, чего не делали не деятели Возрождения, ни протестанты. Просветители  не просто подвергли традиционное общество критике, они отвергли все его основные принципы, причем не только в отношении западно-христианской католической разновидности «традиционного общества», но в отношении «традиционного общества» в целом. Как у деятелей Возрождения и у протестантов в центре внимания просветителей был человек, но теперь оторванный от всех магических и морально-религиозных оснований, человек сам по себе.
Так, в при этапа произошло не бывалое в истории явление: системное переворачивание всех основ «традиционного общества» и утверждение на их месте принципиально новых критериев, опирающихся на собственную логику, систему доказательств и авторитетов, на собственные аксиомы и теоремы, доказываемые исходя из новых условий, предварительно сформулированных и принятых за истину в последней инстанции. Этот историчсекий период принято называть «Новым временем», так как здесь складывается, действительно, соврешенно новый и неизвестный доселе тип общества – «общества модерна».
«Расколдованный мир» и появлений наций. Народы, вступившие в «Новое время» и признавшие правомочность норм «современного общества», полностью расстаются с сакральностью, мифом, с какой бы то ни было священной целью существования и превращаются в «нации» -- искусственные государственные, политико-экономические образования, основывающие свою деятельность на рациональном расчете и четко просчитанном интересе. Здесь история освобождается от священного содержания, становится продуктом рассудочных действий и экономической выгоды.
Социолог Макс Вебер назвал это явление «расколдовыванием мира». «Общество модерна» отметает священное измерение в мире и обществе как «предрассудки» и «выдумки»; в природе и человеческой жизни все отныне рассматривается как функционирование бездушного механизма – абстрактных законов или частных интересов. Божество и духовный мир изгоняются на периферию – верить в них или не верить становится делом отдельного человека, на общество в целом они более никак не влияют.
Параллельно этому у многих европейских народов осуществляется  переход от самосознания себя «народами» -- т.е. общностью судьбы, объединенной общим священным прошлым и священной исторической целью – к становлению «нациями»,  т.е. искусственными коллективами, связанными рациональными социальными интересами, в первую очередь, экономическии.
Превращение народа в «нацию» сопровождается подъемом третьего сословия, буржуазии, установлением норм либеральной демократии и распространением рыночной экономики, превращением коллектива из организма  в механизм.
Развитие науки и техники. Появление проекта «общества модерна» сопровождалось бурным развитием капиталистической экономики и впечатляющим научно-техническим прогрессом. Поместив все ценности в земной отрезок существования, «общество модерна» стало развивать те виды деятельности, которые либо откровенно подавлялись в «традиционном обществе», либо считались чем-то периферийным и второстепенным. В результате от замысла разрушения католической цивилизации феодального типа новое «общество модерна» перешло к позитивной программе и стало приобретать зримые черты. Это воплощалось в:
•    эпохе буржуазных революций с их новой социальной и предпринимательской динамикой,
•    рывке инженерной мысли и появлении новых технических средств, в особенности -- развитии машинного производства,
•    великих географических открытиях и колонизации европейцами большинства территорий планеты.
Вынужденный характер модернизации некоторых традиционных обществ. Оснащенные эффективными техническими средствами, сознательно поставленными на достижение практических целей, не отягощенные сложной системой запретов и ритуалов, европейцы Нового времени в короткие сроки создали такую общественную модель, которая доказывала свою эффективность через  покорение остального человечества и использование технических средств и экономических механизмов в борьбе с конкурентами (в частности, Российской Империей, Османской Турцией и т.д.). Поэтому даже те страны, которые по внутренней логике не пришли к отрицанию «традиционного общества» и не разочаровались в его устоях, были вынуждены – в чисто прагматических целях – перенимать западно-европейский опыт в науке и технике, чтобы защититься от весьма вероятной агрессии европейских держав, использовавших свои достижения в корыстных целях. Перенимая научно-технические стороны западного общества, другие цивилизации волей-неволей впитывали в себя и философские начала «общества модерна», предполагающие прямое и фронтальное отрицание «традиционного общества». Это порождало смешанные общественные модели, где элементы двух (взаимоисключающих) типов общества, тем не менее, сочетались.
По этому пути шли многие страны Востока, вступившие на определенном этапе в конкуренцию с Европой. Остальные же оказались в сходной ситуации, став европейскими колониями. Модернизация внедрялась колонизаторами и затрагивала узкую прослойку местной элиты, сотрудничавшей с колониальной администрацией. Уже в ХХ веке в ходе деколонизации и освободительной борьбы многих народов Третьего мира они снова оказались в той же ситуации – определенные черты «общества модерна» было необходимо перенимать для прагматического укрепления своей независимости, а черты «традиционного общества», в свою очередь, были необходимы для подъема идентичности и поддержания чувства национальной самобытности.
Диалектика элементов «традиционного общества» и «общества модерна» составляет наиболее сложную и в то же время занимательную сторону обществоведения.
Появление концепции «общества постмодерна». Во второй половине ХХ века общественное развитие стран Западной Европы и Северной Америки достигло такого качественного уровня, что стало возможно говорить об окончании построения «общества модерна» и о полном «освобождении» его от инерции «традиционного общества». Основные принципы «современного общества» были внедрены в жизнь. В середине столетия буржуазные демократии совместно с СССР справились с угрозой фашизма, бросившего вызов «западной демократии» и «духу Просвещения». В 90-е рухнула советская система, представлявшая собой попытку альтернативной модернизации с учетом специфики истории русского народа и ее диалектики. Таким образом, к концу ХХ века буржуазно-демократическая либерально-капиталистическая модель оказалась в роли единственной и безусловной наследницы эпохи Просвещения и была признана эталоном «общества модерна».
В этот период триумфа «общества модерна», сопровождавшегося убедительной политической победой над прямыми противниками (фашистские режимы 30-х) и конкурентами (социалистические страны) и новым витком технического развития (распространение информационных и сетевых технологий, прорыв в исследовании генома и т.д.), западные философы стали говорить об исчерпанности «модерна» и начале новой эпохи – «эпохи постмодерна», предполагающей появление нового типа общества – «общества постмодерна»(2).
Общество постмодерна – сложное явление, недостаточно описанное и исследованное в научной литературе, так как основные характеристики этого общества только начинают проявляться. Сегодня до конца осмыслить процессы, которые могут привести к различным и подчас непредсказуемым результатам,  не возможно. С одной стороны, «общество постмодерна» продолжает в основных чертах реализовывать программу Нового времени и эпохи Просвещения, стремясь предельно освободить человека от давления Традиции и ее пережитков, предоставив ему полную свободу от запретов и табу,  властных иерархий и систем подавления. С другой стороны, это общество обрушивается на «общество модерна» с сокрушительной критикой, разоблачая его не как шаг вперед по отношению к «традиционному обществу», а как завуалированное издание все того же «традиционного общества».
 «Разоблачение модерна» в постмодернизме. Основная идея философии постмодерна состоит в том, что Новое время не смогло до конца сокрушить «идолов Традиции» и лишь назвало их по-другому. На место абстракции «Бога» поставили аналогичную абстракцию, названную «человеком». На место иррациональной диктатуры  «Откровения» - рациональную диктатуру «рассудка». На место религии и жрецов – науку и «заговор академиков». На место властной иерархии  –  материальное неравенство (капитализм).
 Философы «постмодерна» обнаружили в «обществе модерна» множество элементов «традиционного общества», которые лишь поменяли  обличие. Это привело к выработке принципиально новой социальной и философской стратегии, нового стиля, где в центре внимания стали новые критерии и методологии.
Как «общество модерна» разоблачало идею Бога и творения как религиозный миф и «выдумку», так философы «постмодерна» обратили свою критику на понятие «реальности», «разумности», «времени», поставив под сомнение универсальность научных законов, увидев в них лишь абстракции рассудка, «тоталитарно» навязываемые людьми внешней среде.
Отрицая науку как ценность и достоверный метод познания, постмодернисты признавали только технику и технологии. Вместо реальности они ставили в центре внимания понятие «виртуальности» (от лат. «virtus» -- «качество», «видимость», «свойство»); под «виртуальным» принято понимать то, чего не существует в действительности, но что дано нам в представлении, ощущении, образе, изображении. «Виртуальное» может означать также «возможное», своего рода «план реального». В постмодернизме «виртуальность» понимают как основную форму существования – не как отвлеченную и вторичную схему реальности, но как матрицу самой реальности. Виртуальность здесь выступает как нечто первичное по отношению к реальности. Мир в постмодерне виртуален по своей сути.
Вместо истории как однонаправленного процесса, общество постмодерна признает «пост-историю» или «конец истории», когда развертывание событий перестает быть логически последовательным, но становится произвольным и случайным, причинно-следственные цепи нарушаются, культура замыкается в постоянном повторении уже пройденного («рециклирование») – это, в первую очередь, видно в тенденциях моды.
В экономической терминологии общество постмодерна принято называть «постиндустриальным» обществом (так как «общество модерна» было «индустриальным», а «традиционное общество» – преимущественно аграрным, «доиндустриальным»).
Основные черты «общества постмодерна». Развитие коммуникационных технологий, информатики, сетей, а также процессы глобализации придают «обществу постмодерна» характер вполне объективного состояния современной социальной среды. И хотя это общество остается пока тенденцией, реализованной лишь в отдельных деталях, его признаки по аналогии с характеристиками других типов общества вполне поддаются систематическому  рассмотрению.
Главными чертами «общества постмодерна» являются:
•    признание иллюзорности всего («Матрица»), приравнивание виртуальной реальности к реальности как таковой, стирание грани между состоянием «on line» и «off line»,
•    убежденность в том, что общество -- это глобальная сеть и совокупность пользователей, свободных произвольно выбирать идентичность, место проживания, род занятий, пол и т.д., отказ от признания каких-либо общественных авторитетов,
•    убежденность в том, что общественная и политическая иерархия имеют игровой ироничный характер (поющий президент, танцующие канкан депутаты парламента, порно-звезда, заседающая в сенате),  и должны быть отменены,
•    отказ от любой цельности, признание реальности «конгломератом случайных фрагментов», «мир есть экстравагантный ансамбль (Конш),
•    культ иррационального, произвольного, случайного, отказ как от авторитета и Традиции, так и от рассудочности, пристальное внимание к телесности, которую требуется «освободить от диктатуры рассудка»,
•    рассмотрение знака как самодостаточной реальности, оторванной и от означаемого (предмета) и от значения (смысла), теория симулякра (копии без оригинала),
•    недоверие человеческому рассудку как последней инстанции в определении критериев истины и блага, рассмотрение «шизофрении» как нормы, представление о мире как о шизофренической бессмысленности,
•    наделение ценностью мгновения, в котором запечатлен случайный образ, эмоция, желание или ирония, признание обратимости времени и «конца истории»,
•    понятие «вечности» становится столь же бессмысленным, как и понятие линейного времени (вместо этого Ж.Делезом вводится пара «хронос» как «вечное настоящие хаоса» и «эон» как «случайная и обратимая цепочка произвольного развертывания временных рядов»),
•    представление о том, что в целом ничего нет (не только «жизни после смерти», но и «жизни до смерти»).
«Постмодерн»: от тенденции к тотальности.  Сегодня «общество постмодерна» существует по большей части в теории или в философских конструкциях, интересующих пока лишь отдельных представителей научной, экономической, культурной и политической элиты. Молодежь, как правило, оказывается довольно податливой к этим формам и легко впитывает код «постмодерна» через специфику молодежной культуры, глобальную сеть Интернет, новые технологии, моды, процессы глобализации.
Станет ли модель «общества постмодерна» полноценной и всеобщей, однозначно сказать пока трудно. Ведь и «общество модерна» в свое время казалось многим чем-то несбыточным и невозможным, но, тем не менее, давно уже стало для нас само собой разумеющейся нормой.
Теория «общества постмодерна» прекрасно вписывается в логику развития «общества  модерна», так как дает системный ответ на противоречия, несоответствия и проблемы, возникшие за время реализации проекта модерна от эпохи Просвещения до наших дней. Новое время накопило огромный теоретический и практический опыт своего исторического становления, многие социальные, культурные, технологические и экономические закономерности стали очевидными и готовыми для обобщения. С одной стороны, общество модерна почти целиком осуществило изначально намеченную программу, а с другой, оно зашло в тупик дальнейшего развития своих базовым принципов, нуждающихся в глубоком переосмыслении. Все это делает темы постмодерна крайне актуальными: элементы постмодерна, не дожидаясь окончательного и всеобщего признания  справедливости теории постмодерна как таковой, стремительно вторгаются в нашу жизнь так, что не считаться с ними и не учитывать их в дальнейшем становится просто невозможным. 
Не все предположения и предвидения постмодернистов сбываются, но в целом их интуиции и первичные систематизации перехода к постмодерну оказываются верными и реалистичными, так как подтверждаются многочисленными процессами, развертывающимися в окружающем мире – планомерно или спонтанно.
Постмодерн, как модерн и традиционное общество, есть форма общественного бытия, включающая в себя всю совокупность жизнедеятельности человека – от философии и интеллектуальных дисциплин до политической власти, социального устройства, культуры, экономической системы и технологического уклада. Переход от одного типа общества к другому всегда затрагивает огромный спектр вещей и явлений – как субъективного, так и объективного порядков. В определенном смысле, вступать или не вступать в общество постмодерна (как и в общество модерна) или сохранять или не сохранять устои традиционного общества -- это всегда дело свободного исторического выбора.
Цепочка «традиционное общество» - «модерн» - «постмиодерн» отражает исключительно исторический опыт Запада. Западная цивилизация рассматривает последовательность исторической смены типов общества по цепочке «традиционное общество» («премодерн») - «современное общество»(«модерн») - «пост-современное общество» («постмодерн») в качестве общеобязательного для всех явления, и исходя из такой убежденности оценивает процессы, происходящие в других, незападных, обществах. Отчасти этот анализ продуктивен, так как большинство незападных стран продолжает жить в системе «традиционного общества», а активно распространяющееся в мире западное влияние волей-неволей привносит в них черты «модерна» или даже «постмодерна». Другое дело, что навязанный Западом процесс модернизации сплошь и рядом никак не вытекает из логики исторического развития и коллективного самосознания тех народов, которые живут в «традиционном обществе», а следовательно, необходимость перехода к «Новому времени» ничем не доказывается, а волюнтаристски навязывается Западом всем остальным или принимается как вынужденная оборонительная стратегия. Большинство стран приспосабливаются к модернизации или условиям постмодерна, чтобы окончательно не отстать от Запада или чтобы иметь техническую возможность при необходимости защититься от него («вынужденная модернизация»).
 Конец истории. С точки зрения постмодерна, нации, которые прошли путь «модернизации», выполнили задачи по преодолению «традиционного общества» и больше не нуждаются в программе Просвещения, а этносы или народы, не ставшие нациями, не прошедшие этого пути до конца и находящиеся лишь в его начале или середине, считаются «не заслуживающими особого внимания». Предполагается, что они сами собой пройдут  маршрут Запада и рано или поздно придут к состоянию «постмодерна». Во всяком случае, их ускоренная и нарочитая, а подчас и насильственная (как в случае с колониальной практикой) модернизация снимается с повестки дня.
Общество «постмодерна» -- это общество, в котором заканчивается история (поэтому сегодня многие говорят о «конце истории» или «пост-истории» -- Ф.Фукуяма, Ж.Бодрийяр). Народ рассыпается на множество атомарных индивидуумов, более не объединенных коллективной целью, общим смыслом, инерциальным или волевым мифом. Нации и государства постепенно сходят на нет, а на их место приходит «глобальное гражданское общество», состоящее из автономных индивидуумов – без какой бы то ни было привязки к традиции или совместному проекту. Это явление иначе называется глобализацией, а идейные установки, которыми руководствуются активные строители такого миропорядка – глобализмом.
Для Запада и глобалистов история заканчивается, для остальных цивилизаций – нет. Смена общественных типов по линии «традиционное общество» -- «модерн» -- «постмодерн»  вытекает из логики истории именно западной цивилизации. В случае других народов эта схема оказывается спорной, а многие элементы «модерна» и «постмодерна», обнаруживаемые в обществах Азии или Третьего мира, живущих преимущественно в «традиционном обществе», представляют собой довольно поверхностные и фрагментарные заимствования, включенные в иной самобытный  исторический контекст. Исследование каждого конкретного общества и выявление в нем элементов «традиции», «модерна» и «постмодерна» должны вестись с учетом их уникальности и исторической особости, с тщательным изучением специфики языка, культуры, ценностной системы, совокупности верований.
Если западное общество заканчивает историческое бытие («конец истории») и переходит к глобализму и пост-истории (ироничному рециклированию одного и того же), это еще не значит, что остальные народы и цивилизации примут это как должное и безропотно последуют в том же направлении. Протесты против глобализации и стилистики постмодерна составляют все более отчетливо различимую черту многих культур. И этот процесс в будущем, видимо, будет только нарастать.
Три типа общества и формы социальной организации.  Рассмотрим сводную таблицу соответствия трех типов обществ («премодерн» - «модерн» - постмодерн»)  формам социального и исторического самосознания.
Можно выделить следующие формы коллективного самосознания:
1) родо-племенное общество, в котором общность осознается на уровне рода и в основе лежат ясно осознаваемые родственные связи,
2) этническое общество, где общность простирается на широкий круг людей, не связанных очевидными родственными связями, но объединенных происхождением, языком, культурой, мифом и Традицией,
3)общество как народ, в котором наличествует коллективное осознание общности как исторического субъекта, объединенного не только прошлым, мифом и Традицией, но и исторической миссией, планируемой в будущем,
4)общество как нация, где культурная идентичность этноса  получает фиксированное выражение в политическом и государственном устройстве, а общность судьбы подменяется формальным признаком гражданства и общим уровнем экономического развития,
5)гражданское общество глобального и сверхнационального масштаба, где вместо исторических форм коллективной идентичности (род, этнос, народ, нация) утверждается математическая совокупность множества атомарных индивидуумов, лишенных корней, «граждан мира».

 Типы общества 1) и 2) всегда относятся к категории  «традиционного общества». Тип 3) может выступать в форме «традиционного общества», а может и в форме «общества модерна». Тип 4) принадлежит только к эпохе «модерна». Тип 5) является теоретическим проектом «общества постмодерна».



Контрольные вопросы

1.Какие три типа обществ выделяют  в западной истории?
2.Опишите отличительные черты «традиционного общества», «общества модерна»  и «общества постмодерна».
3.В чем состояла «новизна» Нового времени?
4.Что такое общество постмодерна?
5.Все ли народы и культуры, на ваш взгляд, вступят рано или поздно в состояние постмодерна?


   
Примечания:

(1) В русском языке понятие «современный» точно соответствует латинскому термину «contemporaneus» (откуда английское «contemporary»). Слово же «модерн» (от латинского «modo» - «прямо сейчас») не имеет четкого русского эквивалента и в западноевропейском контексте, как правило, относится не к безотносительному «настоящему», а к определенному историческому промежутку, следующему за эпохой «традиционного общества». Иными словами, «современными» на разных этапах были все общества, в то время как период модерна имеет четкие, строго определенные хронологические рамки. Хотя «modern» и «contemporary» означают разные вещи, мы вынуждены переводить их на русский язык одним и тем же словом -- «современный». Только в одном случае слово «современный» (как modern) означает «нетрадиционный» и строится на антитезе к «традиционному обществу», а в другом – оно же (только уже как contemporary) означает процесс или явление, развертывающиеся в данный момент времени, независимо от того, как они соотносятся с установками «традиционного общества». В Европе в Новое время (XVIII) век осуществился переход именно к «современному обществу» (в смысле «modern»), к «обществу модерна». Это общество продолжает называться «современным» («modern») даже сейчас, хотя оно и принадлежит многовековому прошлому. Понятие «современное общество», «общество модерна»  в обществоведении имеет вполне определенный смысл: речь идет о западно-европейском обществе и его основных характеристиках, сложившихся начиная с эпохи Просвещения.
(2) Термин «постмодерн», «пост-современность» (что означает «после современности») имеет смысл только в том случае, если мы понимаем под «современностью» вполне определенный тип общества (общество модерна), а не то общество, которое существует вокруг нас в данное время.


2.4 Этносы России и различные типы общества.

«Российское государство есть государство Евразийское,
и все отдельные народности Евразии должны чувствовать и сознавать,
что это их государство.»
Г.В.Вернадский

Современное российское общество как закономерный этап исторического бытия народа. Современное российское общество является закономерным звеном в процессе общественного развития. Оно возникло не на пустом месте, но представляет собой логический этап исторического бытия народа.
Структура российского общества является сложной, так как в нем наличествуют общественные уклады, относящиеся к самым разным типам.
«Традиционное общество» у малых этносов Севера. В современной России существует несколько зон, которых следует отнести к «традиционному обществу».
Во-первых, на территории России проживает ряд этносов, которые в той или иной форме продолжают находиться в системе родо-племенных отношений. Речь идет о малых этносах Севера – долганах, ительменах, коряках, ненцах, нивхах, телеутах, чукчах, эвенках, эскимосах, юкагирах и других. У некоторых из них (например, у чукчей) сохраняются тенденции общеэтнического самосознания, у других оно не развито. В любом случае структуры «традиционных обществ» -- включая ремесла, способы охоты, мифологические представления, регламентацию семейных отношений, языковые формы и т.д. – в этих этносах присутствуют в полной мере, и включение в общероссийский контекст их представителей не затрагивает сущности их общественных форм.
Элементы «модернизации», привносимые в эти этносы с эпохи освоения русскими Сибири, задевали поверхностные стороны жизни, привнося элементы знакомства с русским языком, культурой, правом. На первых этапах включения этих этносов в состав Российской Империи «модернизация» ограничивалась уплатой российскому правительству «ясачной дани». Далее шла миссионерская деятельность православных священников. При этом родовой и племенной верхушке этих этносов создавались все условия для более глубокой интеграции в российское общество – получение образования, возможность участия в административной деятельности и т.д. Задачи системной «модернизации» в отношении этих северных племен царская Россия не ставила. Поэтому в глубине архаическая структура этих обществ смогла сохраниться почти без изменений.
В советское время марксистские идеи «прогресса» подтолкнули к тому, чтобы взяться за эти этносы более системно. Национальная политика большевиков настаивала на ускоренном и искусственном развитии всех этносов России с тем, чтобы как можно быстрее создать единое социалистическое общество с единообразным уровнем развития всех его составляющих. Традиционные обряды и верования, культы и мифы, ремесла и способы охоты и ведения хозяйства малых этносов нещадно искоренялись. Племенная знать и жрецы подвергались политическим преследованиям. С традиционным образом жизни велась беспощадная война.
Только жестокие условия Севера и множество других проблем советской власти спасли эти этносы от полного уничтожения, так как грубые методы «модернизации», применявшиеся большевиками, разрушали саму основу их существования. Катастрофическим последствием модернизации стало распространение среди этих народов вредных привычек, свойственных, увы, другим этносам России, в первую очередь, пьянства. Алкоголь служил для многих представителей этносов Севера упрощенным суррогатом экстатических состояний, характерных для шаманских обрядов, и помимо физиологической зависимости (облегченной некоторыми био-химическими особенностями организма представителей этих этносов, не имеющих иммунитета к алкоголю) возникала психологическая зависимость от крепких напитков.
Начиная с 90-х годов принудительная советская «модернизация» прекратилась, что позволило этим этносам частично вернуться к привычным формам существования, возрождать древние культы и восстанавливать традиционные формы жизнеобеспечения и права, хотя негативные последствия «модернизации» (по меньшей мере, в вопросе алкогольных пристрастий) дают о себе знать, сказываясь на падении рождаемости и частичном вырождении северных культур.
Кроме того, к проблемам северных этносов в 90-е добавилась эксплуатация природных ресурсов без учета экологических и культурных факторов, а также эксцессы выборных технологий, при которых для скупки голосов местного населения использовались подчас самые грязные методы.
Традиционное общество малых этносов Севера представляет собой огромную культурную историческую ценность и требует опеки и защиты со стороны государства.
Социальная структура этносов Поволжья, Урала, Сибири и Северного Кавказа. Другой тип «традиционного общества» существует у этносов России, полностью осознающих свою этническую идентичность и обладающих стройной и единой религиозно-мифологической системой. К этой категории относятся крупные этносы Поволжья, Урала и Сибири – алтайцы, буряты, карелы, коми, манси, марийцы, мордвины, удмурты, хакасы, чуваши, тувинцы, якуты и другие. А также коренные этносы Северного Кавказа – абазины, аварцы, адыгейцы, балкарцы, даргинцы, ингуши, калмыки, карачаевцы, осетины, табасараны, черкесы и другие. На северо-западе к этому типу этнической модели «традиционного общества» можно отнести  карелов.
Эти этносы принадлежат к различным языковым группам, исповедуют разные конфессии, имеют совершенно особую этническую историю. При внимательном изучении каждого из них мы сталкиваемся с целой вселенной, наделенной особыми культурными смыслами.
Структура обществ этих этносов гораздо глубже (чем у малых этносов Севера) подверглась модернизации и в советское время, и в эпоху Российской Империи, когда они (каждый по своей логике и в конкретной исторической ситуации)  оказались в составе единого государства. Элита этих этносов в значительной степени русифицирована и часто легко интегрируется в общероссийские политические и общественные структуры, но сами они живут в значительной степени в соответствии с древними обычаями и установками, придерживаясь религиозных правил и этнических устоев, включая элементы правовой системы – в отношении разрешения межклановых и межсемейных споров, брачных отношений и т.д.
Структуры «традиционного общества» в этих этносах преобладают, но в некоторых секторах – особенно в крупных городах и столичных центрах – существуют социальные среды, фактически перешедшие к условиям «общества модерна», что связано с профессиональной деятельностью, участием в федеральных структурах, частной историей отдельных семей и родов.
Татары и башкиры. Еще больше элементов «общества модерна» у двух крупнейших тюркских народов России – татар и башкир. Представители этих этносов более всего интегрированы в общероссийские федеральные структуры, легче других адаптируются к параметрам «общества модерна».
У этих крупных этносов наличествуют признаки осознания политического единства, что подчас проявляется в стремлении к большей политической самостоятельности в составе Российского Государства и дает в предельном случае основание для тенденций к «национализму», что является одним из логических результатов «модернизации».
Чеченский народ и попытка создания государства «Ичкерии». Особый случай представляет собой чеченский народ, который сочетает в себе, с одной стороны, архаический родоплеменной уклад, а с другой повышенную социально-политическую активность в оформлении своей этнической и культурной самобытности. Эксцессы такого этнического самосознания в сочетании с трагической памятью о несправедливостях и репрессиях советского времени, пережитых чеченцами, привели в 90-е годы к попытке построения самостоятельной государственности и выхода из состава России, что принесло неисчислимые страдания всем россиянам, и в первую очередь, самим чеченцам, заплатившим за восстание огромную цену. Не обладая предпосылками для полноценного политического единства и геополитической и экономической базой для независимости, эфемерное государство «Ичкерия» при Дудаеве и Масхадове на практике обернулось вакханалией бандитизма, религиозно-политического экстремизма и бесчеловечного терроризма, жертвой которых стали в том числе и сами чеченцы.
Этот пример показывает, что преждевременные выплески незрелого политического самосознания в рамках многомерной этно-социальной картины российского общества может привести к катастрофе.
Чеченский этнос модернизирован довольно поверхностно и сохраняет уклад традиционного общества (родовые организации - тейпы, религиозные суфийские братства – вирды и т.д.). Но пассионарный этнический всплеск  в условиях переходной российской действительности породил соблазн построения национальной государственности в условиях, когда для этого не было ни малейших объективных предпосылок.
Особенности модернизации славянских этносов России. Среди остальных этносов России славяне – великороссы, малороссы и белорусы – имеют более всего черт «общество модерна», так как все усилия по модернизации России на всех этапах были обращены именно к тем этносам, которые составляли костяк государства.
Особенности перехода от этноса к народу. Определенная жертва этническим своеобразием была принесена «россами» уже в момент осознания себя народом – т.е. в переломный момент призвания Рюрика на царство. И хотя народ становится народом еще в условиях «традиционного общества», волевой акт выдвижения исторического проекта, осознания политического единства и особой миссии выводит его в новое измерение бытия. Становясь народом, т.е. вступая в историю, этнос отказывается от некоторых своих традиций – в частности, от сохранения своей биологической и культурной однородности, гармоничного баланса с окружающей средой. Историк Лев Гумилев описывал этот фазовый переход от этноса к народу как «пассионарный толчок», т.е. пробуждение в этносе новых бурных энергий, толкающих его к масштабным и радикальным историческим действиям, невозможным в рамках обычного этнического существования.
Славяне как объект приоритетной модернизации со стороны западнических элит. В истории России именно славянские этносы (великороссы, малороссы и белорусы) были одновременно и объектами модернизации, и носителями импульса модернизации в отношении остальных этносов.
Западнические реформы Петра были направлены на внедрение элементов «общества модерна» в первую очередь именно среди великорусского  населения, и именно великорусское «традиционное общество», верное устоям Московского периода, было объектом модернизации (вплоть до жестоких гонений на старообрядцев, наиболее упорных и последовательных сторонников «традиционного общества» и русской старины). Причем в этом процессе государство использовало факт неравномерной модернизации среди самих славян. Присоединившаяся в XVII веке к Великороссии Украина долгие годы находилась под сильным влиянием католической польско-литовской культуры, и западные культурные установки были там весьма распространены. Этот фактор лег в основу приоритетного выдвижения этнических малороссов на архиерейские кафедры в Русской Православной Церкви в XVIII веке, так как священники-великороссы были в глазах проевропейской санкт-петербургской аристократии носителями «архаического» (московского) духа и «традиционного общества».
Модернизация в советский период. В ХХ веке советская модернизация, ставшая абсолютной догмой большевистской власти, также в первую очередь обрушилась на славянские этносы, из которых древние обычаи, православие, архаические патриархальные привычки выжигались  каленым железом. Поэтому большевики с такой жестокостью нападали  на крестьянство и духовенство, где нормы «традиционного общества» были укоренены более остальных сословий. Превращение «традиционного» крестьянина в «модернизированного» пролетария было важнейшей социальной задачей большевиков. Этот процесс теоретически затрагивал все этносы, но более всего ему были подвержены именно славяне и, в первую очередь, великороссы, основной этнос России. Это привело к тому, что великороссы стали восприниматься в СССР как «этнос пролетариев и инженеров», несущих более традиционным этносам России модернизацию, индустриализацию и городскую светскую культуру.
Сложная структура российского общества – элементы «традиционного общества» и «общества модерна». Если для остальных этносов России и СССР великороссы (шире, славяне) были основными носителями модернизации, то для Европы и для подражавшей Европе российской аристократии сам великорусский этнос виделся как нечто «архаичное». Это, действительно, соответствовало истине, так как, несмотря на все  волны принудительной и подчас чрезвычайно жестокой модернизации, великороссы сохраняли многие черты консервативной психологии, воспитанной за тысячелетия, и обоснованной религиозными, политическими, мировоззренческими и государственными устоями. Даже марксизм великороссы истолковали как «исполнение народной мечты о волшебном наступлении «общества справедливости» и  «рая на земле»».
Такая устойчивость «традиционного общества» у великороссов в сравнении с европейскими этносами объясняется тем, что процесс модернизации шел в России не снизу, а сверху, искусственно внедряемый политическими элитами в определенные моменты истории:
•    в XVIII веке  Петром Великим и его последователями, особенно во времена Анны Иоанновны (1693-1740), когда страной правили временщики-иностранцы такие как Бирон (1690-1772), глубоко чуждые русскому народу и его истории),
•    в XX веке большевиками, представлявшими собой на первом этапе маргинальные, но пассионарные политические и этнические элементы.
Социальная специфика великороссов. Великороссы в России представляли и представляют сегодня основной этнический массив населения, где до сих пор переплетаются многочисленные элементы «традиционного общества» с элементами «общества модерна». Это проявляется, в частности, в плавном и органичном возврате к религиозным ценностям и народным традициям после краха марксизма и распада СССР.
Хотя модернизация великороссов не затронула сути общества, остающегося в целом «традиционным», по сравнению с другими этносами России великороссы вполне могут считаться «носителями модернизационных тенденций».
Элементы общества «постмодерна». В 90-е годы в российском обществе стали появляться элементы и третьего типа общества – постмодерна. Это связано с тем, что Россия стала открытой страной, и контакты с  западным миром – в первую очередь, в бизнесе, в сфере средств массовой информации, через свободу поездок за границу, изобилие западных товаров и повсеместное внедрение западных технологий т.д. – стали доступными для широкого числа россиян. Западное общество сегодня демонстрирует все больше элементов постмодерна, и это оказывает влияние и на современных россиян, все чаще входящих в соприкосновение с западной культурой. Особенно это затрагивает молодежь, активно осваивающую Интернет, новые коммуникационные средства, увлекающуюся западной музыкальной и кинематографической культурой, молодежными модами и т.д.
Постмодерн затрагивает в данное время пока довольно узкую прослойку городской интеллигенции, людей из семей с высоким достатком, представителей крупного частного бизнеса, интегрированных в глобальные финансовые и экономические процессы, молодежь, получающую свое образование на Западе или там  проживающую.
Общество постмодерна предполагает отказ не только от этнической принадлежности (считается, что это уже «давно преодолено»), но и от чувства единства с народом. Постмодерн основан на:
•    космополитизме (концепция «гражданина мира»),
•    глобализме (отрицание самобытности государств, культур и религий),
•    индивидуализме («индивидуум есть мера вещей»),
•    нарциссизме («поиск наслаждений»),
•    сетевом принципе и
•    виртуальности («важно быть подключенным к сети, не важно, где ты находишься и чем занимаешься»).
Элементы этого общества различимы в определенной части современных российских элит, хотя на основную массу они не распространяются. К социальной модели постмодерна могут подойти самые разные этнические типы, утратившие связь со своим народом настолько, что принадлежность к нему – к его культуре, его истории, его внутреннему бытию --  для них полностью утрачивает смысл.
 
Контрольные вопросы


1.Как происходила модернизация общественного уклада у различных этносов, населяющих Россию?
2.В чем отличие модернизации этнических славян от других этносов?
3. Как складывались отношения основной массы славянского населения и государственных элит России на всем протяжении ее истории?
4.Почему, как вы думаете, большевики опасались развития этнического самосознания в СССР ?
5. У каких этносов черты традиционного уклада сохранились больше всего?

 

2.5  Структура современного российского общества

 

«Наша российская модель демократии называется
«суверенной демократией»».
В.Сурков


Что объединяет российское общество в единое целое? Современное российское общество неоднородно. Оно различается в зависимости от территории, плотности и этнического состава населения, социальной развитости и удаленности от крупных городов и центров. В разных уголках России люди живут в разнообразных условиях, имеющих между собой мало общего.
Современное российское общество объединено:
•    правовыми и административными нормами (Конституция, гражданство, федеральные законы, органы правопорядка и власти, система сбора налогов, обязательная военная служба для лиц призывного возраста и т.д.),
•    базовыми социальными гарантиями (выплата пособий и пенсий, нормативы заработной платы бюджетникам, общеобязательные образовательные учреждения, детские сады, больницы и иные социальные учреждения, право на работу и получение бесплатного обязательного среднего образования и т.д.),
•    общей системой транспорта и коммуникаций,
•    единой информационной системой вещания (федеральные СМИ – телеканалы и радио, принимаемые на всей территории России, федеральная пресса и т.д.),
•    государственным языком (русский язык), обязательным  для всех граждан России,
•    национальной валютой (рубль),
•    политической системой, предполагающей выборность Президента,  Федерального Парламента, республиканских, областных,  городских и местных законодательных собраний,
•    общностью истории, культуры и судьбы (единый народ).
Что объединяет между собой общества стран СНГ (Большой России)? Некоторые из этих объединительных черт относятся и к большому числу граждан, проживающих в других странах СНГ, в рамках «Большой России». Значительный процент граждан Казахстана, Украины, Беларуси, Грузии, Молдовы, Армении, Азербайджана, Узбекистана, Киргизстана, Таджикистана
•    имеют российское гражданство со всеми вытекающими из него правами и обязанностями гражданина России,
•    получают из России пенсии и пособия,
•    имеют право беспрепятственного въезда и выезда на территорию и с территории Российской Федерации,
•    получают информацию из российских СМИ,
•    владеют или постоянно пользуются русским языком,
•    осознают свою принадлежность к общей истории и культуре России. 
Единственное, что их отличает от остальных представителей нашего народа, – это принадлежность к иной политико-административной системе и наличие гражданства страны проживания. Эти признаки относятся целиком и полностью к политико-административной государственной сфере. С точки зрения социальной, российское общество и общество большинства стран СНГ (Большой России) представляют собой единое целое, совпадающее по основным характеристикам.
Социальное пространство стран России и других СНГ в целом однородно, а различия между этническим составом населения или общественным укладом  внутри каждой одной отдельно взятой страны бывают более значимыми, чем различие этих стран между собою.
Это обстоятельство облегчает интеграционные процессы на всем постсоветском пространстве.
Современное российское общество: переход к чему? Современное российское общество пребывает сегодня в переходном состоянии. О качестве и смысле этого перехода нам известно – от чего он осуществляется (от поздне-советского общества, основанного на марксистской догматике и построенного по социалистическим и коммунистическим лекалам), но к чему, вопрос остается по-прежнему открытым.
Каждый исторический выбор, который делает народ, имеет свое объяснение. Когда народ принимает решение отказаться от одной общественной системы или идеологии и перейти к другой, это всегда имеет под собой глубинный смысл, даже если он ускользает от современников, включая тех лиц, которые стоят в авангарде социальных изменений. Свою историю народ творит сам, и спустя определенное время каждый поворот, каждое потрясение, реформы и революции получают свое объяснение и толкование.
Парадоксы народного самосознания в советское время. Советское общество развивалось в ХХ веке довольно успешно, и в советское время наш народ достиг небывалых успехов в научно-техническом развитии, сделал свое мировоззрение (в форме советской версии марксизма) привлекательным для половины человечества, распространил свой контроль над огромными территориями, постарался создать образцовое общество, основанное на справедливости, равенстве и братстве. И, отчасти, это удалось.
Но вместе с тем, эти неоспоримые успехи достигались ценой огромных усилий и жертв, перенапряжения всех народных сил, а также через отсечение той части народной истории, которая предшествовала революции. Большевики принесли в жертву коммунистическому проекту основы русского «традиционного общества» -- православную веру, христианскую нравственность, ценности народного – в первую очередь, крестьянского – быта. В советский период народ был вынужден осмыслять мир, историю, самого себя через узкую призму марксистской догматики, подавляя стихию свободного народного духа, втискивая ее в тесные и часто неадекватные формулы, основанные на совершенно ином (европейском) социальном и экономическом опыте, имеющим к русской истории и русскому обществу весьма далекое отношение.
Это противоречие между народным содержанием и марксистской формой советской системы породило глубинный кризис народного самосознания, который в определенный момент вышел на поверхность, и советское общество в одночасье рухнуло, уступив место новой социальной модели.
Западный выбор либерал-реформаторов 90-х. Провал реформ. Общество, сменившее собой советское общество, было  скопировано реформаторами с западного евро-американского образца. В очередной раз в русской истории политические элиты навязывали народу западнические социальные формы, не вдаваясь в то, как к этому относится сам народ. Отвергая исчерпанную советскую модель общества, в 90-е годы народ не успел до конца осмыслить и осознанно выбрать, на что эту модель следует заменить. Реформаторы же упорно настаивали на либерально-демократической системе, которая и была внедрена ценой развала СССР, колоссальных экономических издержек, глубокого раскола и дезориентации общества.
В 90-е годы на месте поздне-советского общества политические элиты реформаторов принялись возводить либерально-демократическое общество. В СССР при всех затраченных усилиях окончательной версии «общества модерна» так и не получилось, и в 90-е годы для продолжения «модернизации», а также для внедрения элементов пост-индустриального уклада («общество постмодерна») реформаторы снова обратились к Западу. Так как при этом народ рассматривался как «пассивный объект для манипуляций», и главной задачей было «устранить остатки советской системы», реформы проводились жестоко, в ускоренном темпе и без оглядки на издержки.
Такой подход предопределил их провал. И хотя определенные элементы либерально-демократической буржуазной идеологии, а также новые технологии, рыночные механизмы, средства массовой информации нового поколения и сетевые элементы (Интернет, мобильная связь и т.д.) были успешно внедрены в российское общество, эта линия в конце 90-х была отвергнута народом, отозвавшим у младореформаторов изначальный кредит доверия (о чем явно свидетельствуют падение влияния прозападных либеральных партий (СПС, Яблоко) и их окончательное исчезновение из парламента на выборах 2003 года).
Взгляд на Россию глазами Запада (инерция либерализма). В 90-е годы новая волна западничества создала в обществе определенную инерцию рассмотрения отечественной истории глазами западного общества. В этот период появились учебники, описывающие русскую историю в духе европейской и американской ее критики – в первую очередь, серия учебников, спонсируемая международным спекулянтом Дж.Соросом, сторонником радикального либерализма и «открытого общества». Появились совершенно чуждые русским привычки измерять все экономическим успехом, превозносить рыночные ценности, руководствоваться в делах и в быту лишь индивидуальными интересами. Копирование либерально-демократической идеологии современного Запада с многочисленными элементами постмодерна (что особенно ярко проявляется в либеральных СМИ и масс-культуре – с их культом индивидуализма, цинизма, жестокости, моральной распущенности и насилия) отвлекло внимание от народных начал в обществе, культуре и истории. Спор между консерваторами-коммунистами и реформаторами-западниками перешел в совершенно неконструктивное русло, игнорирующее сущность народного духа и его волю.
Так сложилось то общество, которое мы имеем сегодня – ушедшее от советской модели (хотя многие черты советского общества – как хорошие, так и плохие -- сохраняются по инерции до сих пор), но не пришедшее к западной либерально-демократической модели, отброшенной после первого знакомства с ней и ее идеологами (хотя некоторые буржуазно-капиталистические клише привились и соседствуют с инерцией советского общества).
К обществу «суверенной демократии». Период правления президента Путина обнаружил в российском обществе новые тенденции, которые были неочевидны на предыдущих этапах, где основной спор шел между консервативными сторонниками  советской системы и реформаторами-западниками. Сторонники «советского общества» предлагали вернуться в прошлое, не сопровождая ностальгические симпатии никакими перспективными проектами, отвечающими на вызов времени, а либерал-реформаторы (по сути, столь же безответственно) действовали по наивной и не раз высмеянной формуле «Запад нам поможет!»
Владимир Путин, став президентом России в 2000 году, предложил иной путь – путь модернизации российского общества, но с сохранением мощи государства и, самое главное, идентичности народа. 3-я статья Российской Конституции, провозглашающая политическое верховенство народа, стала приобретать теперь новый смысл, о котором, скорее всего, не задумывались сами авторы Конституции 1993 года, озабоченные лишь прагматическим стремлением укрепить политическую власть президента Ельцина и скопировать общие места конституций стран Запада.
При Путине в российском обществе, расставшемся с классовой моделью марксизма и отторгнувшем западное либеральное индивидуалистическое понимание демократии, постепенно главной ценностью, высшим субъектом, носителем высшего суверенитета  и основой политической системы осознается именно народ, в его совокупном историческом, культурном и социальном измерении.
Президент Путин в своих решениях, постановлениях, посланиях федеральному собранию и пресс-конференциях делал последовательные шаги, направленные на придание этому конституционному пункту -- о народе как «носителе суверенитета» --реальное содержание. Народ, как высшая историческая реальность, стал постепенно осознаваться как то общее, что объединяет всех граждан России (равно как и Большой России) независимо от их политических убеждений, материального достатка и социального статуса.
В 2006 году высокопоставленный кремлевский чиновник из ближайшего окружения президента Путина (В.Ю.Сурков) предложил для обозначения этой социально-политической системы термин «суверенная демократия».
Это определение, вызвавшее в обществе обсуждение и полемику, было призвано подчеркнуть два фундаментальных начала того общества, которое стало складываться в России в ходе президентства Путина.
Определение «суверенной демократии». «Суверенная демократия» в российских условиях означает одновременно две идеи:
1) Приоритет защиты и укрепления государственного суверенитета в условиях общества переходного периода при наличии серьезных внешних и внутренних угроз, что предполагает при определенных обстоятельствах некоторое ограничение демократических свобод во имя сохранения государства и обеспечения безопасности его граждан. Это -- прагматическая формула, направленная на укрепление суверенитета российского государства после периода 90-х, когда государственные интересы неоднократно приносились в жертву интересам США и других западных держав, политическим амбициям и идеологическим догмам либерал-реформаторов.
2) Наделение народа полномочиями высшей власти и признание за ним высшей исторической, политической и общественной ценности, подчеркивание, что носителем суверенитета является именно народ (а не государственный аппарат, класс, сословия и т.д.), как высшая и абсолютная инстанция, источник верховной общественной и политической легитимности.
Эти два значения «суверенной демократии» не противоречат друг другу, но относятся к разным уровням – первое к прагматике общественных условий в ходе переходного периода, а второе – к вектору развития нового строящегося в России общества, где главной ценностью и фундаментом всей социально-политической системы должен стать народ(1).
Суверенная демократия как основа новой политической системы. Введение Кремлем тезиса о «суверенной демократии» призвано ответить на основной вопрос: к какому обществу мы переходим на данном этапе?  Предлагаемый ответ дан в самой формуле «суверенная демократия». Мы переходим к обществу, построенному на фундаментальном и суверенном приоритете народа как верховной инстанции. Народ в таком случае признается не населением, не совокупностью социальных сред, не множеством отдельных индивидуумов, обладающих гражданством Российской Федерации, не массой, но высшей исторической, культурной и политической инстанцией, своего рода, единым коллективным существом, сохраняющим идентичность на протяжении тысячелетий, включающим в свой состав и прошлые и будущие поколения.
Общество «суверенной демократии» строится  народом для народа и во имя народа, и верностью народному духу, служением интересам народа отмеряются в нем успехи и заслуги каждого отдельного гражданина – от верховного властителя до простого россиянина.
И государство, и экономика, и политическая система, и само общество в условиях «суверенной демократии» должны служить интересам народа, являясь не более чем инструментом в его руках, зависящим от его высшей суверенной воли.
Проект «суверенной демократии» в настоящее время находится в стадии разработки, но основной вектор социального движения обозначается все более отчетливо: от идеи «реформ ради реформ» (в духе либеральной рыночной догматики 90-х) российское общество переходит к идее «реформ ради народа». А это значит, что нам предстоит построить такое общество, где все существующие сегодня социальные типы – «традиционное общество», «общество модерна» и «общество постмодерна» -- должны пройти глубинную проверку на то, в какой степени и в каких пропорциях они отвечают реальным интересам народа, а не частным, партийным идеологиям тех или иных сил.
«Суверенная демократия» и три типа общества. «Суверенная демократия» вбирает в себя элементы «традиционного общества» -- такие как этнические традиции, традиционные религии (в первую очередь ,православие для большинства россиян),  преемственность культуры, этики, нравственных установок, что составляет совокупно идентичность народа. Лишенный своей идентичности, полнее всего проявленной в «традиционном обществе», народ распадается, размывается, превращается в количественную массу атомарных индивидуумов – перестает быть народом. Это означает, что спонтанные процессы возврата народа к традициям предков, неуклонный рост интереса к религии и русской культуре должны быть поддержаны на политическом уровне.
«Суверенная демократия» включает в себя элементы «общества модерна» -- в первую очередь, в технологическом аспекте, так как без технического развития невозможно конкурировать с окружающими государствами и цивилизациями, обеспечить благосостояние граждан и  сохранить свободу и независимость народа перед лицом возможных угроз. При этом процессы модернизации в нашем случае должны быть подчинены приоритету сохранения народной идентичности. И если в сфере научных разработок, экономических структур и производственных технологий, особенно в сфере высоких технологий, модернизация, причем ускоренная – абсолютно необходима, то в вопросе социальной модернизации и при копировании культурных образцов западной (или восточной) цивилизации следует соблюдать чрезвычайную осторожность, чтобы не нарушить естественного и гармоничного развития народа. В социологии такая модель называется «модернизацией без вестернизации» (С.Хантингтон), т.е. без усвоения вместе с научно-техническими знаниями культурных начал чуждой цивилизации.
И наконец, «суверенная демократия» не может остаться вне некоторых аспектов общества «постмодерна» -- в вопросе финансов, сетей, информационных технологий, вызовов глобализации. Но и в этом случае следует заставить пост-индустриальное общество служить интересам народа (а не наоборот). Вхождение в мировые сети и участие в международной финансовой системе должны происходить с постоянным учетом России как самостоятельного субъекта со своими интересами в глобальном мире, что предполагает наличие своего рода «сетевых фильтров» в зоне, воспринимаемой  народом как местонахождение русской цивилизации (Большая Россия). В сфере сетей это может проявляться в размещении регистрационных доменных серверов на территории России и в использовании в зоне русской сети особых протоколов и т.д.
Сам процесс глобализации может быть повернут от ориентации на утрату нашей идентичности (как дело обстоит сегодня) к ее укреплению, если ограничить интеграционные процессы рамками конкретной цивилизации, строго определив границы для американского глобализма (в рамках Америки), европейского (в рамках Евросоюза), исламского (в рамках мусульманских стран), азиатского (в рамках тихо-океанского региона) и русско-евразийского (в рамках Большой России, географически называемой «Евразией»).
Основными чертами строя «суверенной демократии» также являются этические ценности свободы (свободы и независимости народа от внешнего контроля, т.е. суверенитет) и справедливости (что заложено в самой основе социальной этики русского народа).

Контрольные вопросы


1.    В чем состоит особенность общественного бытия в условиях суверенной демократии?
2.    Дайте определение «суверенной демократии». Расскажите своими словами, как вы ее понимаете.
3.    Переходный характер современного российского общества – это переход к чему? К капитализму, глобализму, западной модели развития, либерализму, демократии, постиндустриальному обществу, национальному возрождению, новой империи, тоталитаризму, диктатуре или к чему-то еще? 
4.    Элементы как типов обществ сосуществуют в современной России? Опишите их.


Примечания:

(1) Следует учитывать, что схожий  термин в западно-европейском и американском контексте – «sovereign democracy» --  означает нечто иное: «постановку догматических принципов и институтов либеральной демократии надо всеми остальными категориями» – как над государственными интересами, так и над историческим бытием и волей народа (в либерально-капиталистических  режимах вообще не имеющих юридического статуса в пределах строго описанных и законодательно оформленных плебисцитарных процедур).




2.6  Место новой России в национальной истории

«Мы с вами – наследники тысячелетней России.
 Родины выдающихся сынов и дочерей: тружеников, воинов, творцов.
Они оставили нам с вами в наследство огромную, великую державу.
Наше прошлое, безусловно, придает нам силы.
Но даже самая славная история сама по себе не обеспечит нам лучшей жизни
 Это величие должно быть подкреплено.
Подкреплено новыми делами сегодняшних поколений граждан нашей страны.
И только тогда наши потомки будут гордиться теми страницами,
которые мы с вами впишем в биографию великой России.»
В.В.Путин

Циклы взлетов и падений. Для современного российского общества чрезвычайно важно найти свое место в русской истории. В ней можно выделить ритмические циклы, в ходе которых чередовались взлеты и падения. Как правило взлеты сопровождались объединительным тенденциями: территория Руси расширялась, а могущество и независимость укреплялись. За фазами взлета следовали периоды упадка, и они, в свою очередь, отражались в распаде, дроблении, сокращении территорий, росте зависимости от внешних сил вплоть до утраты свободы.
Биение сердца России. Если нанести на карту границы, в которых пульсировала русская государственность на протяжении всей истории, мы легко увидим, что за каждым ее падением следовал цикл расширения границ, превышающих прежние максимальные пределы. Эти ритмы напоминают сердцебиение, причем каждое следующее расширение увеличивало общие размеры России. В истории Россия неуклонно росла географически, стремясь максимально расширить свои пределы и параллельно этому объем своей духовной, культурной, политической и социальной миссии.
Диалектика границ. Первый всплеск русской государственности  -- Киевская Русь (при Святославе (945-972) границы максимальны). За фазой ее расцвета следует эпоха княжеских усобиц, раздробленности, что кончается полной утратой Русью независимости и монгольскими завоеваниями.
Из этой низшей точки затем вновь начинает расти Московская Русь, формируясь и зрея в составе  «Золотой Орды», заявляя о себе на Куликовом поле, разгибаясь во весь рост в XVI веке при Иване Грозном. И вновь она приходит к кризису в Смутное время.
С началом династии Романовых, завоеваниями Алексея Михайловича на Западе и присоединением Украины Россия в середине XVII века опять начинает расширяться.
К XIX веку это уже огромная и постоянно растущая континентальная держава.
Кризис начала XX века, большевистская революция и «гражданская война» снова сокращают масштаб и роль России. Но ценой невероятных усилий страна опять поднимается с колен, одерживает героическую победу над гитлеровской Германией и границы СССР и, шире, нашего влияния, достигают небывалых размеров. Под контролем Москвы во второй половине XX  века находится около трети всего человечества, и СССР как сверхдержава делит мировое могущество лишь с США, оплотом западной цивилизации.
В конце 80-х СССР вступает в период кризиса, который заканчивается очередной смутой и распадом всей планетарной конструкции социалистического лагеря и его сателлитов в Третьем мире. Советский Союз распадается на 15 независимых государств, и сама территориальная целостность Российской Федерации ставится под сомнение парадом суверенитетов республик в самой России и началом военных действий в Чечне.
С приходом к власти Президента Владимира Путина процесс распада заканчивается, территориальная целостность России укрепляется, появляются первые признаки смены фазы – перехода к новому историческому подъему России и началу интеграции «постсоветского пространства» (к чему с 1994 года призывает президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, поборник интеграционного проекта «Евразийский Союз»).
Россия на пороге нового исторического витка. Если продлить логику циклов русской истории в будущее, следует предположить, что современная Российская Федерация стоит на пороге нового витка возрождения, укрепления и расширения своего влияния в мире, причем масштаб этого влияния должен превосходить границы влияния Советского Союза, предшествующей фазы планетарного расширения.
Это делает центральным для современного российского общества проект  «Большая Россия».
Проект «Большая Россия» как историческое задание народа. Идея «Большой России» -- это проекция в будущее объективного анализа прошлого русского народа и логики его истории. Если история России есть смена различных общественных форм, технологических укладов, мировоззрений и политических систем, направленных к выявлению главной действующей силы исторического процесса – народа - и его превращению в общепризнанный политический субъект, то следующий этап истории логически должен состоять в подъеме, выходе из очередной смуты и воссоздании могущества страны. Совершенно очевидно, что границы Российской Федерации – в социальном, культурном,  территориальном, экономическом и политическом смыслах -недостаточны для поддержания статуса мировой державы, который соответствует историческому масштабу русского народа и российской государственности.
«Большая Россия» не ностальгия по прошлому, это взгляд в будущее. Речь идет не о присоединении стран СНГ к Российской Федерации, но о создании новой социально-политической структуры, где в рамках общего стратегического, культурного, экономического и политического пространства будут существовать свободно и независимо автономные и суверенные этносы, составляющие все вместе единый народ.
Выпадение России из истории в 90-е. Как и во все прошлые периоды смуты, Россия в 90-е годы прошлого века отступила от активного участия в истории, внутренняя связь государства ослабла, роль страны в международной жизни упала, экономические и социальные проблемы не позволили власти и народу сосредоточиться на глобальных исторических проектах. Крах советской идеологии и неудача внедрения западной буржуазно-демократической либеральной модели породили в российском обществе вакуум. Общество потеряло ориентацию, объединяющую идею, мотивацию социального творчества. Пропал образ будущего, передача опыта новым поколениям стала проблематичной из-за отсутствия связи поколений и объединяющего социального начала. Во весь рост встала демографическая проблема – население России стало стремительно сокращаться. --  Каждый год Россия теряет более миллиона человек, что невозможно компенсировать ни ростом численности миграции (часто грубой рабочей силы, не укрепляющей наше общество качественно), ни искусственной стимуляцией рождаемости (ряд экономических и социальных мер, направленных на поддержку семей, принятых в 2006 году).
Возвращение России в историю. В начале нового тысячелетия эта тенденция, еще не до конца изжитая, постепенно начинает уступать место стабильности, осторожному оптимизму, укреплению вертикали власти, активизации России во внешнем мире.
По многим параметрам Россия возвращается в историю, укрепляет свой экономический потенциал, снова  осознает свою миссию.
В современной России существует не одно общество, а одновременно несколько. В России существует не одно общество, но мозаика из нескольких обществ. Общество экономических и политических федеральных элит (включая их подрастающих отпрысков), как правило, вовлеченных в глобальные сети, включенных в «офисную культуру» и разделяющих стиль  постмодерна.
Общество бюджетников, как правило, продолжающих линию поздне-советской интеллигенции, высоко ставящих социальные идеалы.
Общество региональной бюрократии, где инерция советских клише соседствует с элементами феодальных методов управления, параллельными нормативами преступных сообществ и имитацией отдельных западных тенденций (постмодерн).
Общество предпринимателей, с оппортунистической психологией и неопределенным идеологическим багажом, при полном отсутствии классового или профессионального самосознания.
Общество рабочих и крестьян, которые полностью вытеснены на периферию социальной жизни и практически никак не представлены в политических элитах, СМИ, социально и экономически значимых процессах.
Общество маргиналов, не нашедших места в новых условиях.
Общество этнических групп, замкнувшихся в себе и возвращающихся к древним ремеслам, культурным и обрядовым циклам, или напротив, стремительно осваивающих элементы городской, глобалистской культуры и информационных технологий.
Эти типы обществ имеют все меньше точек соприкосновения. А в условиях идеологического вакуума их неминуемо будет становиться еще меньше. Единственно, что их всех объединяет, это принадлежность к единому народу и наличие общей истории. Но эта принадлежность станет действенной и эффективной, сможет по-настоящему объединить всех, только в том случае, если она будет осознана и выдвинута как главная социальная идея. Только тогда развитие российского общества в целом, включая все его составляющие, может пойти в созидательном, позитивном и жизнеутверждающем ключе.
Создать единое общество – задача современных граждан России. Современное российское общество станет единой реальностью тогда, когда осознает общность судьбы, принадлежность всех его членов – и успешных и обездоленных, и элит, и простых граждан – к единому народу. Только на основании этого осознания сможет сложиться вполне конкретный проект будущего – проект совместного построения Новой России, «Большой России».
Современное российское общество как целое может состояться, только обретя свое место в общем русле русской истории. Вне исторического подхода изучать такое общество, а тем более активно участвовать в его жизни невозможно.

Контрольные вопросы

1.Какое место занимает современная Россия в структуре исторического процесса? Выскажите вашу личную точку зрения.
2.Каково место современной России в циклах русской истории? Это подъем, спад, начало нового этапа или конец прошлого?
3.К чему ближе современная Россия к царской России до 1917 года или к СССР? По стилю, символам, самосознанию. Обоснуйте вашу точку зрения.
4.Сможет ли Россия сохранить свою идентичность, если полностью вольется в процесс глобализации? Надо ли эту идентичность сохранять?
5.Что наиболее важного, с исторической точки рения, предстоит  осуществить народу России?









 
< Пред.   След. >
 



Книги

«Радикальный субъект и его дубль»

Эволюция парадигмальных оснований науки

Сетевые войны: угроза нового поколения