Ссылки

Фонд Питирима Сорокина Социологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова Геополитика Арктогея Русская Вещь Евразийское движение


ЦКИ в Твиттере ЦКИ в Живом Журнале 
Динамика дромократии и политический гиперреализм Версия для печати Отправить на e-mail
08.09.2010

Леонид СавинПредлагаем вниманию читателей портала Центра консервативных исследований доклад главного редактора портала «Геополитика.ру», ведущего эксперта Центра геополитических экспертиз Леонида Савина, представленный в рамках семинара «Экономическая модель четвёртой политической теории» (социологический факультет МГУ, 7 сентября 2010 года).

В своих работах, где рассматривается концепция миросистемы, И. Валлерстайн не дает ответа на текущие вызовы и будущую перспективу. Он указывает, что "мы вступили в кризис этой системы...,  само направление системы не ясно. Фаза рецессии и застоя все более отражается в социальном волнении». Он также отмечает, что «происходит процесс бесконечного накопления капитала, что приводит к структурно хаотической ситуации".

Валлерстайн указывает, что либерализм обязательно ожидает коллапс, так как "истинное значение краха коммунизма - это финальный коллапс либерализма как главенствующей идеологии" [1]. 

Кроме того, при рассмотрении исторической перспективы зарождения миросистем у Валлерстайна нет ясного объяснения почему именно так происходило разделение труда, формирование способа производства в определенном регионе и отношения производителей и торговцев региона к мировой экономике. Обратная связь - как положение государства влияет на его устройство, также достаточно не освещалось.

Исторический социолог Чарльз Тилли в связи с этим отмечает, что такое "легкое" государство, как Нидерланды, находясь по соседству с тяжеловесными державами, было вполне конкурентным на определенном этапе истории [2].

Очевидно, что с 16 в., который по мнению ряда авторов (Валлерстайн – в их числе) являлся началом процесса глобализации, в Европе ряд преимуществ был на стороне тех сил, которые имели более высокую скорость. Реформа французской армии, которую провел Наполеон была связана с переходом на более быстрый маршевый шаг. Аналогично, экономические преимущества были связаны с мобильностью. После изобретения в 1595 г. в Голландии нового типа парусника, корабли этой страны были наиболее мобильными и быстроходными, а Испания даже фрахтовала эти суда для перевозок [3]. Скорость информации стала приобретать все большее значение и была связана с политической и экономической манипуляцией (особенно, после появления биржи).

У Валлерстайна вопрос скорости  политических изменений был связан с тремя основными идеологиями. Первой был консерватизм, который отвергал новые идеи и считал их морально вредными. Второй – либерализм, который стремился к минимуму социальных потрясений и максимально возможной управляемости. При этом по мнению Валлерстайна либералы утверждали, что освобождение для специалистов – хорошо, но для простых людей – опасно (разделение на элиту и охлос). Третьей идеологией являлся социализм, поборники которого отмечали неизбежность и желательность прогресса. Если либерали были сторонниками реформ сверху вниз, то социалисты настаивали на обратном – реформах снизу. Нужно отметить, что Валлерстайн обозначил либерализм как «средний путь», согласно которому реформы должны были происходить не быстро (как у социалистов) и не медленно (как у консерваторов), но с правильной скоростью [4].

Вопрос скорости мало поднимался в политическом и социальном дискурсе, хотя очевидно, что этот феномен имеет огромное значение, как в отношении реалполитик, так и в отношении широких социальных, общественных и реформационных процессов. После известной апории Зенона об Ахиллесе и черепахе (которая возникла на основе «Илиады» Гомера, где описывается погоня Ахиллеса за Гектором), эта тема мало осмыслялась критиками современности, которые предпочитали говорить об отчуждении и технической культуре (Ги Дебор, Хайдеггер, Юнгер и др.)

Вопросу взаимосвязи скорости и политики посвятил одну из своих работ современный французский философ Поль Вирильо [5]. Согласно Вирильо, политическая жизнь детерменирована пространственной мобильностью масс. Он указывает, что городская концентрированная экономика являлась наиболее эффективным средством обеспечения обороны и снабжения военных, как следствие - включение в буржуазное общество военных и инженеров как класса. При этом с развитием технологий возрастает значение скорости. Как известно из конфликтов, важным становится контроль над пространством и системами коммуникаций, особенно морских путей. Происходит социальное разделение на тех, кто имеет доступ к скорости и те, кто в этом ограничен. Дромократия (термин, введенный Вирильо – от древнегреч. «дромос» - быстрый, бег) становится политикой государств и формулирует закон - статика = смерть. В эпоху модерна это вынудило госдуарства с различными идеологиями занять позицию гиперреализма.

Гиперреалисты усматривают в межгосударственных взаимоотношениях бесконечный цикл повторений. Для них конфликты и конкуренция между государствами не могут быть преобразованы в мир и дружбу (кроме как временного союза против общего противника), поэтому лучшими инструментами являются угрозы и применение насилия, из-за чего они считают, что самый верный способ достичь мира и стабильности – это накопление военной силы и готовность к ее применению. Кроме того, гиперреалисты  отклоняют возражения своих оппонентов по поводу безудержных расходов на вооружения, а также высказывают сомнение относительно роли институций, законов и соглашений. Для гиперреалистов в международных отношениях в счет берется только власть и сила; все остальное - иллюзия.

При этом война обязательно наступает, когда конкурирующие государства приходят к пониманию, что другая сторона стала либо слишком сильной, либо слабой [6]. Следовательно, агрессия в отношении своих соседей, если вопрос касается территориальных споров или каких-либо других противоречий, гиперреалисты считают не только допустимой, но и необходимой.

В свете известных политических теорий видно, что фашизм (национал-социализм) был наиболее склонен к развитию максимальных скоростей (массовое развитие автотранспорта, доктрина молниеносной войны при режиме НСДАП), марксизм реагировал на динамику капиталистического общества, а оно в свою очередь, учитывая первоначальное накопление, стремилось к переходу на новый уровень скорости. Не случайно Вирильо отмечал, что "война перешла со стадии действия на стадию концепции" – понимание врагом ситуации, когда для применения в действие современного оружия нужны считанные минуты, вылилось в политику взаимного сдерживания, блокирования и устрашения. И в последнее время в либерально-капиталистическом обществе формируется культура потребления безопасности, - ее уровень связан с правами и свободами граждан, а искусственная нужда в защите позволяет власти проводить манипуляции.

Если четвертая политическая теория будет основана на влечении к скорости, она повторит ошибки своих предшественниц. И в глобальном масштабе высокая скорость роста всеобщего потребления неминуемо приведет к коллапсу, о котором говорил Валлерстайн. Но наличие оппонента также говорит о необходимости выдерживать определенные скорости – как в виртуальном, так и в реальном пространстве.

Вирильо говорит и о ряде рисков, связанных с новой скоростью. Во-первых, глобальная взаимосвязь информационных систем в мире создает дромосферу. Далее, вместо глубинного времени, обнаруженного несколько столетий назад приходит реальность-эффект. Время-материя уступает место время свету виртуальной реальности, вязкой и изменяющей сущность длительности, вызывающей искажение времени и ускорение всех реальностей: от живых существ до вещей и социокультурных явлений. Все это приводит к угрозе попадания людей в социокибернетику, когда управление жизнями будет отдано машинам. Об этом также говорил Мартин Хайдеггер, указывая на опасность зависимости от техники. В политической сфере уже заметны подобные тенденции, - в частности в избирательной системе Западных стран применяется так называемая виртуальная демократия, при которой значение имеет скорость оглашения результатов. Вирильо в это мконтексте перефразирует Маршалла Маклюэна: «сообщенеие – это не средство, а всего лишь его скорость».

Далее, согласно Вирильо с потерей интервалов времени, постоянным feedback, пониманием глобального как внутреннего, а локального как внешнего и периферии происходит глобальная делокализация, которая оказывает значительное влияние на социальную идентичность. Вирильо говорит о появлении метрополитики, которая имеет глобалитарный характер и подавляет подлинную геополитику населения, которая ранее была гармонично связано с территорией. При этом, резкое снижение темпов, что могло бы изменить мировую ситуацию, вряд ли возможно, так как информационная бомба (что ничего уже не изменить) по мнению Вирильо уже заложена в сознании [7].

В контексте трех миросистем Валлерстайна – ядро, полупериферия, периферия, в рамках выработки Четвертой политической теории необходим тщательный анализ скоростей, которые проходят в этих миросистемах, их взаимного влияния и векторов направления. И, как показывает опыт, связанным с разрешением конфликтов, когда объективные причины указывают на невозможность решить проблему, необходима человеческая изобретательность, с помощью которой  будет окончательно упокоен либерализм и выработана новая и адекватная модель мироустройства.

Источники:
1.    Теория глобализации. http://konservatizm.org/konservatizm/geopolitika/101209052619.xhtml
2.    Тилли Ч. Принуждение, капитал и европейские государства 990-1992 гг. М.: Территория будущего, 2009 г. с .35.
3.    Шмитт К. Земля и море. // Дугин А.Г. Основы геополитики. М.: Арктогея, 1999 г.
4.    Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. СПб.: Университетская книга, 2001.
5.    Virilio P. Vitesse et politique: essai de dromologie. Paris, Galilée, 1977.
6.    Chellaney B. Securing India’s Future in the New Millennium. New Delhi: Orient Longman, 1999. p. xviii.
7.    Virilio P. The Information Bomb. London: Verso, 2005.

Леонид Савин
 
< Пред.   След. >
 



Книги

«Радикальный субъект и его дубль»

Эволюция парадигмальных оснований науки

Сетевые войны: угроза нового поколения