Ссылки

Фонд Питирима Сорокина Социологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова Геополитика Арктогея Русская Вещь Евразийское движение


ЦКИ в Твиттере ЦКИ в Живом Журнале 
Феноменологическая философия и современная Россия: анонс семинара Версия для печати Отправить на e-mail
12.12.2010
Феноменологическая философия и современная Россия:  анонс семинараЦентр Консервативных Исследований и Кафедра социологии международных отношений представляют серию еженедельных интеллектуальных семинаров социологического факультета МГУ под руководством профессора А.Г. Дугина.

14 декабря в 19.00 состоится семинар на тему «Феноменологическая философия и современная Россия».

Прямая трансляция семинара на сайте  www.evrazia.tv.

Основной доклад на тему «Феноменологическая философия и современная Россия: фатальная встреча и метафизика глупого общества» сделает профессор А.Г. Дугин.

Также будут представлены следующие доклады:
· «Феноменология аннигиляции» - председатель Философского клуба РГГУ И.Б. Дмитриев;
· «Гуссерль и православное богословие: антропология и исихазм» - к.и.н., старший научный сотрудник ИВИ РАН А.В. Муравьёв;
· «Исток художественного творчества» - эксперт Центра консервативных исследований С.В. Дёрин;

Тезисы доклада профессора А.Г. Дугина:

1.     Феноменлогия, философское направление, развитое Э. Гуссерлем на основании идей Франца Брентано, является осью европейской мысли ХХ века. Современный Запад во всех своих аспектах –от культурных и философских до технологических – вобрал в себя феноменологию. Мы не можем вынести ни одного весомого суждения о современном Западе, не будучи знакомыми с феноменологией. Нужен нам Запад или нет, другой вопрос. Но он присутствует у нас по факту, а если мы не можем его понять, то его присутствие становится необратимым, болезненным, оппрессивным. Хотим ли мы отбросить Запад или его принять, нам в ОБОИХ случаях надо его вначале понять. А в ХХI веке это значит с необходимостью понимать феноменологию.

2.     Если Гераклит и Платон – начало логоса, то феноменология его конец. Феноменология это еще и операционная среда философии М. Хайдеггера. Хайдеггер же чистый конец философии (Первого начала). Чтобы понять целое, надо понять границы. Границы философии, а следовательно, границы самого Запада как чисто философского логико-технического явления, это Гераклит и Гуссерль, досократики и феноменологи.

3.     Смысл феноменологии уже у Брентано состоит в выявлении интенциональности мышления (термин «интенциональность» взят у Фомы Аквинского и схоластов, но помещен в контекст метафизики Нового времени). В мышлении Брентано выделяет два уровня – первый интенциональный, в нем внимание фокусируется на предмете, который остается, тем не менее, лишь эндопсихическим представлением (Vorstellung). Воспринимая предмет, сознание его конституирует. То есть мышление (на этом уровне) не рефлективно, но конститутивно, оно конституирует то, на что направлено. Этот конструкт есть холистская цельная реальность – не отдельно «роза» и «красный цве»т, но «краснаяроза», the-rose-being-red. Этот принцип позднее ляжет в основу гештальт-психологии. У Эрнста Юнгера и Эрнста Никиша «гештальт» -- цельная фигура имеет и философско-метафизическое содержание. Мышление оперирует с сконструированным пред-ставлением (Vorstellung), на которое интенционально направлено. Это мышление не может сказать, есть ли этот предмет или нет. Оно имеет дело с ним как с интенциональным фактом. Брентано говорит о «содержании интенционального акта»; это и есть этот эндопсихический конструкт, который наивное сознание воспринимает как саму вещь. Но это не вещь, это «содержание интенционального акта». Поэтому мы можем говорить не о вещах, но феноменах, явлениях. Отсюда феноменология. Феномен бесспорен, но есть ли у него объективный коррелят в экзопсихической сфере? Вопрос открыт, и разные последователи Брентано – Алексиус Мейнонг, Адольф Райнах, Эдумунд Гуссерль, Макс Шелер и т.д. отвечали на на него по-своему.

4.     Далее, у человека есть еще один уровень, качественно отличный от интенциональности. Это область логики, способной схватить «очевидное» (Evidenz). Это «трансцендентальная инстанция», выносящая суждение (Urteil). Суждение, по Брентано, сводится только к одному: к утверждению существования или несуществования «содержания интенционального акта». Суждение выносится не о «розе» и о «красном», но о том, есть ли «краснаяроза» или «краснойрозы» нет. Суждение сопоставляет с «очевидностью» не фрагменты интеционального акта, а его целостное содержание. Это ложится в основу особой логики – логики Брентано. Брентано критикует Аристотеля за то, что он в своей логике подменяет суждениями интенциальное мышление, которое первично и формирует невидимую подоплеку суждения. Логика строится на неверифицируемых понятиях –например, на автономном существовании «красного». Но «красного» интенционально не существует. Существует «краснаякровь» или «краснаяроза» или «краснаярябина». И логика сопоставляет ее с «эвиденцией» соответствующего предмета и все. (Эта тема позднее своебразно рассмотрена Л.Витгенштейном).

5.     Гуссерль развивает эту тему. Он описывает сферу интенциональности в терминах ноэзис и ноэма. Ноэзис сам интенциальный акт, а ноэма его содержание. Ноэтическое мышление неопосредованного конституирования мира человеком и есть сфера интенциональности. На этом уровне воспринимаемое некритично берется как «реальное», «существующее», «объективное», имеющее «самостоятельное бытие». Но это иллюзия. Человек имеет дело с представлениями и только. Когда наука упускает анализ интенциональных процессов, то принимает за изучаемую реальность собственные представления, а значит, является неточной. Логика относится к сфере дианойи. И особенность логики состоит в том, что она может отрефлексировать соотношение ноэмы и вещи, существующей вне человека. Гуссерль показывает, что большинство людей живут в чистом ноэзисе, никогда не сталкиваясь с областью логоса. Он называет это «жизненным миром»,  Lebenswelt. «Жизненный мир» есть ноэтическое бытие без обращения к дианойе.

6.     Хайдеггер строит именно на этом свою философию Дазайна. Дазайн это феноменологическое присутствие сознания, онтически воспринимающего/конструирующего окружающее. Его важнейшим экзистенциалом является ин-дер-вельт-зайн – Дазайн экзистирует как бытие-в-мире. Не известно, есть ли этот мир сам по себе или он созидается самим экзистерированием Дазайна? В любом случае тот мир, с которым Дазайн имеет дело, конституируется исключительном этим эксзистированием. Более того, сама мысль об объекте рождается из онтологии, надстроенной (философски – Urteil, логос)  над его онтикой. Мир являет себя в явлении. Вне явления его нет  - в этом смысл экзистенциализма: ранее начинали философствовать с эссенции (логика, диайнойя), теперь надо с экзистенции (ноэзис). Диайнойя по Хайдеггеру – онтология, ноэзис – онтика.

7.     Что важно? Разделение этих двух сфер сознания и их четкое разграничение. Судьба Запада – в приоритетном следованиии за логосом и диайнойей. Это судьба есть онтология.  Запад (и в том числе модерн, а значит модерниазция, глобализация, вестернизция и т.д.) есть только и исключительно диайнойя, онтология. Она и есть техника. Вернее, техника есть крайнее выражение онтологии, Логоса, уртайля. По Гуссерлю, беда Запада в том, что  он забыл то, на чем стоит («жизненный мир»). Хайдеггер считает, что сама судьба Запада есть развернутый суицид онтики. И он откапывает танатофильские истоки логоса как такового уже в первом Начале. Логос есть гипостазированная и зашедшая с другого конца (со стороны абстрактного бессмертия) смерть. Запад в ХХ веке научился различать в себе два мышления. Он осмыслил себя вглубину. Он вскрыл свои собственные трагичные бездны. Запад по настоящему велик и грандиозен. В его технике – в его комфорте, машинах и сетях блистает величество смерти. И эта смерть стоит перед лицом ноэзиса, интенцианальности, жизненного мира. В этом его драма.

8.     Мы-то здесь причем? Применение феноменологии к русскому обществу показывает: жизненный мир у нас занимает все, место логоса ничтожно. Поэтому наше общество есть глупое общество. И это спасительно. Тот факт, что мы ничего не понимаем, есть признак нашей витальной основы, нашего избранничества. Логос в нас не вошел, не вселился. Мы вообще не пониаем, что такое дианойя. Мы искренне и без колебаний убеждены в реальности наших галлюцинаций. Только глупое общество моет быть счастливым. Умножающий знания, умножает печали. Не зная дифференциации онтики и онтологии, онтологического Дифференца (по Хайдегеру), мы принимаем сферу логического за сферу  ноэтического и обратно. Наше суждение случайный слепок эндопсихических представлений, следоватлеьно, мы не умеем судить, поэтому – таковы и наши суды, («как дышло» - глубокая поговорка, закон зависит от того, «как повернешь» - то есть как организуешь внимание, то есть интенциональность). Мы живем среди эндопсихических гештальтов. Это очень насыщенно жить так. Это и есть жить. Не зная фигуры «Другого», дуализм субъект/объект нам чужд, мы не знаем смерти. Это вселяет в нас глупую и интенсивную радость.

9.     Самое главное открытие России в сфере философии в ХХI веке, если вообще какое-то открытие может состоятья, это открытие для себя онтологического Дифференца. То есть реальная встреча с феноменологией.

10. Но феноменология находится в конце истории Запада. Мы же, будучи вне ее вообще, равноудалены и от Начала и от Конца. Если нам все же интересно то, что такое философия, то нам удобно зайти либо с Начала (Гераклит, Платон) либо с Конца (Гуссерль, Хайдеггер). В каком-то смысле это все равно. И там и там – единая проблематика и единая суть: это проблема Логоса. В начале Логос выпрастывается из мифа и хаоса. В конце осознает это освобождение, этот исход как тупик, рабство и смерть. И тот и тот момент захватывают дух.

11. Нам сегодня следует вынести суждение о нашем глупом обществе, то есть о русском жизненном мире. Это суждение есть также суд  - кризис, различение. Кризис – и есть по гречески то же что латинское differentiatio. Отсюда и диакрисис. Наука различения духов. Если мы рас-судим рас-судком эту глупость как нечто что следует преодоелеть, мы ответственно примем решение о модернизации и вестернизации. Но идиот на такое действие не способен. На это способен только квалифицированный и подлинный философ, который может нам доказать свое овладение дифференциацией. Пока такого носителя логоса нет, модернизация не возможна. Это будет очередная симуляция жизненным миром того, что происходит в сфере трансцендентного, то есть в области логоса. Так в цирке ученые кошки и пудели, гавкая или мяукая, «овладевают математикой». Российская политическая элита – дрессированные моржи. 

12. Мы можем принять и обратное решение, что глупость это прекрасно, потому что сама жизнь чрезвычайно глупа. Мы можем сказать «жизненному миру» и радостному заблуждению «да». Но это тоже требует суда и дифферениации, практического активного диакрисиса. Иными словами, консерватизм, если он хочет быть ответственным, также должен (не менее, чем модернист) овладеть логосом, чтобы принять решения об освобождении от него. Инчае это будет простой не дрессированный морж, а не консерватор.

Двигаться вперед или назад, стоять ли на месте, быть ли собой или стать другим все это решается через философию – в ХХI веке и в наших условиях через феноменологию. Если мы сожжем себя в логосе Гераклита, нам наверняка захочется узнать, а чем же это преображение закончится? Тогда мы откроем позднего Гуссерля (вариант: раннего Хайдеггера) и все станет ясным.

Начало в 19.00. Социологический факультет, ауд. 408. Для прохода необходима предварительная регистрация.

Справки по телефону (495) 939-27-45.

 
< Пред.   След. >
 



Книги

«Радикальный субъект и его дубль»

Эволюция парадигмальных оснований науки

Сетевые войны: угроза нового поколения