Ссылки

Фонд Питирима Сорокина Социологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова Геополитика Арктогея Русская Вещь Евразийское движение


ЦКИ в Твиттере ЦКИ в Живом Журнале 
Политическая постантропология: анонс семинара Версия для печати Отправить на e-mail
14.03.2011
Политическая постантропология: анонс семинараЦентр Консервативных Исследований и Кафедра социологии международных отношений представляют серию еженедельных интеллектуальных семинаров социологического факультета МГУ под руководством профессора А.Г. Дугина.

16 марта в 16.00 состоится семинар на тему «Политическая постантропология».

Прямая трансляция семинара на сайте  www.evrazia.tv.

Основной доклад на тему «Политический человек и его мутации (сверхчеловеческое и постчеловеческое в политике): политическая постантропология» сделает профессор А.Г. Дугин.

Также будут представлены следующие доклады:

· «Сверхчеловек в американской политической традиции» - аспирант кафедры социологии международных отношений социологического факультета А.Л. Бовдунов;

· «Биополитика и электронная демократия» - главный редактор портала «Геополитика.ру», ведущий эксперт Центра геополитических экспертиз Л.В. Савин;

· «Рождение идеи из духа политики» - студент философского факультета РГГУ А.А. Дугин;

· «Русский сверхчеловек в постмодерне» - директор Центра геополитических экспертиз В.М. Коровин

Тезисы доклада профессора А.Г. Дугина «Политический человек и его мутации (сверхчеловеческое и постчеловеческое в политике): политическая постантропология»:

Часть 1. Политическая постантропология

1. Тема семинара политическая постантропология. Каждый тип политической системы/этап политической истории оперирует с нормативным типом человека политического. Мы говорим «человек Средневековья», «человек Модерна» и т.д. описывая конкретные историко-политические конструкты. Эти конструкты напрямую зависят от организации и формализации властных отношений в обществе и соотносятся с осью власти, которая есть суть Политического и с коллективной идентификацией друг/враг (К. Шмитт), которая также есть суть Политического. Политическое есть: власть и политическая идентификация (наши/не наши). Каждая политическая форма дает разную модель власти и такой идентификации. Сколько политических систем, столько и политических антропологий. Политическая теология (К. Шмитт) предполагает, что политика отражает, а в определенных случаях и конституирует, норматив политической антропологии.

2. Человек политический трансформируется от одной формы Политического к другой. Это достаточно прослежено в «Философии политики» и «Постфилософии». Мы сейчас сосредоточимся на том, какая форма политической антропологии соответствует Постмодерну.

3. Пост-Модерн это то, что наступает, на-ступает. На нас ступает. Но еще не на-ступило. Поэтому в исследовании Постмодерна есть веселый творческий зазор. Хотя он на-ступает, он может и не на-ступить, мы можем (или не можем, не ясно) от него вывернуться. Поэтому говорить о Постмодерне интересно, захватывающе и одновременно рискованно. Это процесс с неизвестным концом и до конца неопределенным смыслом. На этот конец и на этот  смысл еще можно повлиять. История (видимо) закончилась, а пост-история только «начинается» и в ней следует искать пространство борьбы, отвоевывать себе это пространство и расширять его.

4. Политическая постантропология – это прогнозирование/конструирование политического человека в Постмодерне. Мы не просто исследуем то, что есть, мы следим за процессом и пытаемся оказать на него влияние. Wishfull thinking и  self-fullfilled prophecy здесь вполне легитимны и приветствуются. Исследуя политическую постантропологию, мы ее вызываем к жизни.

Часть 2. Политический постчеловек и Пост-Государство

  1. Безусловными чертами (пост) человека Постмодерна являются следующие признаки:

-         Деполитизация;

-         Автономизация;

-         Микроскопизация;

-         суб- и трансгуманизация (как особая форма дегуманизации);

-         дивидуализация (дробление).

То есть политикой как доминантной формой становится отвержение и опровержение того, чем было Политическое на прежних фазах. Политизация совпадает с деполитизацией, политика человека Постмодерна состоит в уходе от стихии и структуры Политического – в новую область. Человек Постмодерна объявляет войну Политическому: вначале с опорой на экономику (homo economicus против человека политического), затем и против классической субъект-объектной экономики во имя сетевой динамики свободной (креативной) игры отвязавшихся  «множеств» (Негри, Хардт). Индустрия fashion, гламура и шоу-бизнеса показывает, что для материального благополучия не надо заниматься зарабатыванием денег, надо вписаться в соответствующий круг, стать членом скользящей гламурной сети. Страницы глянца, по которому во все стороны скользит тело без органов, как конкретное воплощение «l'espace lisse» Делеза -  образ постэкономики. Например, чтобы получать деньги, достаточно стать gay (при этом работать не обязательно, это опционально).

2. Постполитический человек низвергает власть и коллективную, а затем и индивидуальную, идентичность. Он не признает властных отношений ни над собой, ни под собой, не знает наших и не наших, не принимает никаких длинных нарративов, выходящих за его микромир. Его политика выражается в форме желаний и вегетативных импульсов, неизвестно кому принадлежащих и неизвестно на кого направленных. Может быть это «желание», но ничье и ни на что конкретное не направленное.

3. Именно из случайной игры субиндивидуального и трансиндивидуального постчеловек создает модель Пост-Государства. Пост-Государство есть ироничная пародия на Государство, Государство наоборот. Государство-фантом, Государство-насмешка. В Пост-Государстве институты подвижны и эфемерны, установки и правовые принципы непрерывно стремительно изменяются. Оно обладает не вертикальной, а горизонтальной симметрией, стремясь слиться с сетью. Это своего рода пиратская республика, помещенная в киберпространство. Или  бразильский карнавал, заменивший будни. В Пост-Государстве серьезное и несерьезное меняются местами, это своего рода перманентизированная сатурналия. Постчеловек в политике конституирует это Пост-Государство, забавляясь его смертельно-галлюцинативной игрой.

  1. В политической постантропологии все поменяно местами: отдых и работа (самым серьезным занятием, собственно трудом, становится просмотр юмористических  и развлекательных программ), знание и невежество (академиками и членкорами назначаются законченные кретины), общественное и частное (в центре внимания и в том числе политических дебатов -  мельчайшие подробности личной жизни), мужское и женское (стремительный рост роли женщин и гомосексуалистов в политике), сенаторами (старцами) назначают школьников (если они, например, родственники влиятельных фигур), жертва и преступник (к преступникам растет нисхождение, а на жертву возлагается вся вина) и т.д.
  2. Почему мы говорим о политике, когда речь идет, очевидно, о чем-то прямо противоположном Политическому? Потому, что такой антропологический тип Постмодерна в теории и в социальной практике на-ступает, то есть атакует, настойчиво навязывает себя, внедряется и становится постепенно нормативным, то есть выступает как базовая персональность (А. Кардинер). А для такой атаки и такого наступления необходим диспозитив власти и коллективная идентификация, то есть снова Политическое. Но: в данном случае свою власть стремятся утвердить модели контр-власти и настаивают на универсализации своего типа те, кто отрицают все формы типа как такового (тип – в данном случае синоним эйдоса или универсалии). Аполитические сингулярии и дивиды составляют своего рода глобальную партию власти Постмодерна. Влиятельную и близкую к полному захвату власти или ее захватившую.

6. Эта «партия» имеет стилистический и стратегический арсенал. Это мода и информационные интерактивные технологии (твиттеры, мобильные телефоны, социальные сети, блоги). По-французски «модный» передается жаргонным словом «branche», дословно, «подключенный». Мода и технологии стремительно меняются и «подключенным» (браншэ), является только тот, кто меняется вместе с ней, здесь и сейчас, стремительно и динамично. Нет вчера и завтра, нет даже сегодня. Есть только сейчас. Сейчас это Google и Твиттер, но через мгновение они станут доисторическими явлениями, такими же, как текстовый процессор Лексикон или 286 компьютер. В этом дромократический аспект (Вирильо – о чем была речь на семинарах).

7. Твиттер-революция в рабском мире или I-Pad президенты – это явные признаки  политической постантропологии и феномены Пост-Государства. Восстание элит и осцилляция уровня интенсивности сознания правящих групп «околоноля». Классический пример: наркоман-политтехнолог.

Часть 3. Политический солдат и его симулякр

  1. Как любая политическая модель политическая постантропология может быть принята, а может быть отвергнута, как бы она ни настаивала на своей «естественности». Человек может выбирать – структуру власти и свою идентичность. Пост-Государство и Твиттер-президенты – это один тренд, на-ступающий и вторгающийся, пусть мэйнстримный, но не единственный. Могут быть  альтернативы.
  2. Первой альтернативой является политическая антропология предшествующих форм. Перед лицом политической постантропологии ее можно обобщить фигурой «политического солдата». Это антропологический концепт. Он не дает представления о том, какой именно политической идеологии придерживается «политический солдат». Но этот концепт имплицитно содержит в себе убежденность в существовании политической онтологии: политический солдат бьется за определенную модель властных отношений и прямо и открыто отождествляет себя с той или иной группой («наших»). При этом коренное отличие политического солдата в том, что он готов и способен умереть за политическую идею. Это отличает его от простого солдата и от простого политика. Солдат умирает, но не за  идею. Политик бьется за идею, но умереть за нее не готов.
  3. Политический солдат может быть и коммунистом, и националистом, и даже либералом. Но в любом случае он воплощает в себе Модерн. Модерн в его конкретной политической форме. Политический солдат - средостение политической антропологии Модерна. И как таковой (теоретически) он может дать бой политической постантропологии. Это будет консервативным ответом. Индивид дает бой дивиду. Заканчивающееся настоящее отвергает атемпоральное постисторическое «будущее». Драма последних людей, сталкивающихся с пост-людьми в политическом противостоянии. Очень героично, трагично, поэтично и безысходно.
  4. Но (!): политическая постантропология делает такую позицию практически невозможной. Политический солдат в уникальных условиях коррозийных вод Постмодерна превращается немедленно в симулякр. В этом главная тонкость Постмодерна: он несет с собой ироничную мутацию в отношении всех аспектов Модерна, в отношении антропологии – в первую очередь. Сегодня мы не имеем шанса встретиться с политическим солдатом, только с его дублем, с его симулякром, с его подделкой, с fake.
  5. В антропологическую серию политико-антропологических форм Пост-Модерн инсталлирует порочное звено. Все нити, связывающие политическое поле Постмодерна с Модерном и глубже в политическую историю, разорваны в моменте Постмодерна и имеют узел. После этого узла (при всей видимой преемственности) располагается поддельный сегмент.
  6. Сегодня не может быть политического солдата. Есть только его скорлупа.

Часть 4. Альтернатива в политической постантропологии: Пред-человек и РС

  1. Острие моего тезиса сводится к следующей аффирмации: в контексте политической постантропологии Постмодерну и постчеловеку-дивидууму не может быть противопоставлен Модерн и человек (индидуум). Пара будет не такой: дивидуум vs индивидуум, постчеловек vs человек, но дивидуум vs псевдо-индивидуум, постчеловек vs псевдо-человек. В этом антропологическая складка (Делез) постмодернистской антропологии: симулякр сойдется с симулякром.
  2. Политический солдат в Постмодерне невозможен. Возможен только его симулякр.
  3. Следовательно, противостояние должно быть другим. Не предшествующее антропологическое звено призвано столкнуться с постантрпологическим сегментом антропологической серии, располагающейся после подмененного элемента, узла. Но совершенно иная фигура. То есть следует говорить о политическом выражении Радикального Субъекта.
  4. Эта тема должна как-то интегрироваться с 4ПТ. Здесь нет места и времени ее развивать. Но обобщенно можно сказать: альтернативой политической постантропологии является тоже постантропология, но другая.
  5. Выход за человека, маршруты трансгрессии могут быть и не такими, как в случае дивидуума. Не человек сталкивается по настоящему с постчеловеком в политической постантропологии, но Пред-человек, Преконцепт человека. То начало, что было до человека, есть параллельно ему и будет после него. 
  6. Здесь мы касаемся тематики предыдущего семинара и тонкой темы ангеломорфозиса. Не случайно в эсхатологиях большинства религий и традиций мы имеем дело с такой панорамой Endkampf, в которой обязательно участвуют ангелы. В блокбастерах и это, правда, подвергается симуляции. Но это неизбежно.

Политическое выражение Радикального Субъекта можно определить как зону не политической теологии (К. Шмитт), но политической ангелологии. Эта тема требует дальнейшего развития.

Материалы к семинару:

Лекция №11 Постобщество (Структурная социология) проф. Дугин

Начало в 16.00. Социологический факультет, ауд. 408. Для прохода необходима предварительная регистрация.

Справки по телефону (495) 939-27-45.

 
< Пред.   След. >
 



Книги

«Радикальный субъект и его дубль»

Эволюция парадигмальных оснований науки

Сетевые войны: угроза нового поколения