Ссылки

Фонд Питирима Сорокина Социологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова Геополитика Арктогея Русская Вещь Евразийское движение


ЦКИ в Твиттере ЦКИ в Живом Журнале 
Классические геополитические авторы и их идеи: реферат Версия для печати Отправить на e-mail
18.12.2009
"Номос" Земли существует безальтернативно на протяжении большей части человеческой истории. Все разновидности этого "номоса" характеризуются наличием строгой и устойчивой легислативной (и этической) формы, в которой отражается неподвижность и фиксированность Суши, Земли. Эта связь с Землей, пространство которой легко поддается структурализации (фиксированность границ, постоянство коммуникационных путей, неизменность географических и рельефных особенностей), порождает сущностный консерватизм в социальной, культурной и технической сферах. Совокупность версий "номоса" Земли составляет то, что принято называть историей "традиционного общества".
Говоря о такой дисциплине как геополитика необходимо проводить параллель различия между ней и  политической географией, благодаря чему мы можем определить ее специфику. Специфика геополитики, как отрасли политического знания, главным образом выражается в том, что она:

а) исследует, прежде всего, не политико-географическое страноведение, а пространственные связи и отношения на глобальном и региональном уровне;

б) изучает не географические, а политические явления и процессы в их пространственном взаимодействии;

в) рассматривает не статическое положение государства, а динамику его развития и взаимодействия в геополитическом пространстве1.

Именно эти специфические черты в совокупности являют собой геополитическую выраженность, представляют сквозные и стержневые линии геополитики в системе политических наук и на ее «перекрытиях» (в зонах контакта) со смежными общественными науками, что позволяет при сохранении неоднозначности геополитических представлений иметь ориентир для решения всего широкого спектра проблем данной науки от ее истории, методологии и теории, до прикладных возможностей и актуальных задач, в том числе связанных с выявлением геополитического положения государств.

Именно для этого давайте обратимся к анализу работ и основных идей классиков геополитики, к которым можно отнести Ф.Ратцеля, Р.Челлена, Х.Маккиндера, К.Хаусхофера, А.Мэхэна,Н.Спайкмена, Шмитта и их последователей. Такой анализ свидетельствует о том, что рассматривая положение государства в том или ином пространстве, в качестве географической доминанты они выделяли наличие выходов к морю (океану), его континентальный или морской характер.

И для начала обратимся к известному немецкому  ученому, геологу, палеонтологу и зоологу Фридриху Ратцелю, которого можно считать «отцом» геополоитики хотя сам он этого термина в своих трудах не использовал. Он писал о "политической географии" и своих работах Фридрих Ратцель, по сути, первым выдвигает геополитическую идею «океанического цикла», прогнозирует острое стратегическое соперничество морских и континентальных держав. Особое значение придавалось таким стратегическим районам мира, как бассейну Средиземного моря, Атлантике, а также Тихому океану. Именно этот, по его мнению, огромный океанический район станет местом активной деятельности и столкновения интересов многих ведущих держав мира, и в первую очередь: Англии, Соединенных Штатов, России, Китая и Японии. Завершит же циклическую эволюцию человеческой истории конфликт в зоне Тихого океана морских и континентальных народов. При этом Ф.Ратцель также полагал, что континентальные державы с их богатыми ресурсами имеют весомое преимущество перед морскими державами, не обладающими достаточным пространством в качестве своей геополитической базы.

Первый шаг людей к морю ученый определяет как “начало всемирной истории человечества”.

Морские народы, по мнению Ратцеля, образуют оригинальную группу —их распространение, жилища, деятельность совершенно своеобразны. Морские народы распространяются скачками с острова на остров, с одной береговой полосы на другую. Такая морская кочевая жизнь, полагает Ратцель, обусловлена избытком населения, повторяющимся через несколько поколений. “Что-то сходное с природой моря, — пишет далее автор, — лежит в истории этих народов”. Он утверждает, что история Египта или Китая, где отсутствует морская кочевая жизнь, однообразна, ее ходу не хватает живого обмена противоречий, и она рано приходит в застой. Отсюда он делает вывод о том, что в замкнутой среде материковых земель развиваются лишь полукультуры, а пастушеские народы живут вне границ культуры, враждебны ей .

Настоящей мировой державой, по его мнению, была та держава, которая владела морем, — это Рим, Испания, Англия2.

Ф. Ратцель также обстоятельно анализирует значение климата в жизни народов. Особо останавливается на факторах воздействия климата на человека: влияние теплоты, давления и влажности воздуха на тело и психику человека, влияние света, климата на внешний образ жизни человека, а также исследует образ жизни человека в течение одних суток и годового цикла времени. Он отмечает троякого рода влияние климата на человека3:

• непосредственные изменения в физической и душевной жизни человека под влиянием света, тепла, холода, сырости, сухости, давления воздуха и ветров, влажный воздух тропиков действует усыпляющим образом тогда, как сухость австралийского воздуха возбуждает нервную систему. Отсюда различия характеров провансальца, живущего в климате Средиземного моря, и бретонца или нормандца, страна которого обладает климатом южной Англии. Те же отличаи видны, по его мнению, в характере жителя Северной Америки и Техаса, новой Англии и Канады или Калифорнии;

• климат воздействует на переселение народов. Континентальный климат степей приводит к кочевому образу жизни: кочевники переходят границы своих земель, наводняют другие страны, где под влиянием сырого климата обращаются в земледельцев;

• от климата зависят произрастание растительности и распределение животных, а следовательно, образ жизни человека. В Исландии невозможно развитие земледелия, и население занимается овцеводством и рыболовством. В тех же южных Штатах Северной Америки, где произрастают табак, хлопок, появились рабы — негры, отсюда образовался своеобразный социальный слой.

Однако автор делает исключение из этого правила, отмечая, что народы не на всякой ступени развития одинаково подчиняются влиянию климата. Но при работе и переселении на новые места, особенно в тропиках, климатические воздействия сказываются всего сильнее. По мере развития культуры противодействие этому влиянию увеличивается, так что для недоразвившегося народа климат является главнейшим условием его дальнейшего существования.

Главной задачей своего труда “Народоведение” Ф. Ратцель считает “географическое воззрение (рассмотрение внешних условий) и тропическое разъяснение (рассмотрение развития). В своей фундаментальной работе он формулирует и развивает тезис о том, что распространение человеческих рас, форм брака, развитие браков, общественного труда связаны во многом с природно-климатическими условиями. Однако он подчеркивает родовой признак людей, единство человеческого рода — это, по его мнению, есть теллурический, или планетный, признак5.

Человек — гражданин земли в самом широком смысле слова. Из всех существ, связанных с почвой, он — одно из самых подвижных. Отдельные движения сплетаются между собою и из них выходит великое движение, субстратом которого является все человечество. Таким образом, мы получаем право говорить о единстве человеческого рода, если под единством мы будем подразумевать общность естественной почвы, создаваемую природой.

Ратцель делает вывод о том, что редкое население уже само в себе заключает повод к упадку, его небольшая численность легче подвергается ослаблению и исчезновению. Быстрый расход жизненных сил является признаком всех народов более низких ступеней культуры. Основа, на которой держится их хозяйство, узка и неполна воздержанность часто граничит с бедностью, нужда является частым гостем и у них отсутствуют все меры предосторожности, которыми врачебное искусство окружает нашу жизнь. В борьбе с торжествующими силами природы арктических стран и степных областей южного полушария упадок, замечаемый на границе Эйкумены, может доходить до полного истощения, даже до уничтожения целого народа.
По мнению Ратцеля, вымирание диких народов происходит в двух случаях: самоуничтожение и под влиянием высшей культуры. Обе эти причины действуют вместе.

Таким образом, распространение культуры представляется нам самоускоряющимся разрастанием культурных народов на земном шаре, которое ведет к более полному осуществлению единства человеческого рода.

Ратцель одним из первых сформулировал мысль о том, что у больших стран, государств, которые рождаются, растут, умирают, проявляется тенденция к географической экспансии. Расширение и сжатие государства — естественный процесс, связанный с жизненным циклом Ратцель сформулировал семь законов пространственного роста государств, прежде всего законы пространства и местонахождения. Это совокупность принципов пространственного роста государств:

• Пространство государства растет вместе с ростом его культуры.
• Рост государства предполагает дальнейшее развитие идей, торговли, т.е. повышенную активность во всех сферах жизни общества.
• Рост государства идет за счет поглощения (присоединения) малых государств
• Граница — это периферийный орган государства, она — признак его роста, силы или слабости и изменений в его организме.
• Государство стремится вобрать в себя наиболее ценные элементы физического окружения береговые линии, русла рек, районы, богатые ресурсами.
• Первотолчок к территориальному росту приходит к неразвитым государствам извне, от более развитых (высоких) цивилизаций.
• Тенденция к слиянию — характерная черта государств, которая переходит от одного к другому, постоянно набирая силу.10

Рост государств он считал “всеобщей, универсальной тенденцией. Развитие контактов людей, обмен, торговля — это прелюдия к установлению политического контроля государства над новыми колонизируемыми территориями”. Торговля и война у него — это две формы, две стадии в процессе территориального государства.

Ф. Ратцель первым высказал мысль о возрастании значения моря для развития цивилизации Таким образом, мы видим, что в его трудах содержатся все основные идеи, на которых и поныне базируется наука геополитика.

В свою очередь такой классик геополитики и профессор истории Рудольф Челлен  (является автором самой категории «геополитика») последовательно считал, что историю движет борьба  за географическое пространство. Не отрицая морского флота и в принципе соглашаясь с оценкой Х. Маккиндера стратегических преимуществ континентальных держав, Р.Челлен полагал, что по-настоящему сильная континентальная страна должна одновременно иметь морской и сухопутный компоненты государственной мощи.В работах Челлена содержатся, по сути дела, все принципиальные положения геополитики. Как и Ратцель, он считал, что на основе всестороннего изучения индивидуального государства могут быть  дедуцированы некоторые самые общие принципы и законы, подходящие для всех государств и для всех времен. Одним из них является сила государства. Государства возвышаются, потому что они сильны. Челлен считает, что сила – более важный фактор для поддержания существования государства, чем закон, поскольку сам закон может поддерживаться только силой. В силе он находит дальнейшее доказательство своего главного тезиса, что государство есть живой организм. Если закон вводит нравственно-рациональный элемент в государство, то сила дает ему естественный органический импульс.

Утверждением, что государство есть цель сама в себе, а не организация, служащая целям улучшения благосостояния своих граждан, Челлен явно противопоставлял .свой взгляд либеральным концепциям, сводящим роль государства к второстепенной служебной роли, к роли “пассивного полицейского”.

В книге “Великие державы”, изданной в 1910 г., Челлен пытался доказать, что малые страны в силу своего географического положения “обречены” на подчинение “великим державам”, которые, опять-таки в силу своей “географической судьбы”, обязаны объединить их в большие географические и хозяйственные “комплексы”. Челлен указывал, что отдельные “комплексы” такого рода – в частности, США, Британская империя, Российская империя – сложились еще в XVIII–XIX веках, тогда как образование большого европейского “комплекса”, или единства, составляет задачу Германии.

Это последнее указание Челлена на “необходимость объединения Европы под эгидой Германии” и было, в сущности, основной идеей его геополитического учения. Челлен развил геополитические принципы Ратцеля применительно к конкретной исторической ситуации в современной ему Европе. Он довел до логического конца идеи Ратцеля о “континентальном государстве” применительно к Германии и показал, что в контексте Европы Германия является тем пространством, которое обладает осевым динамизмом и которое призвано структурировать вокруг себя остальные европейские державы. Будучи германофилом и сознавая слабость скандинавских стран перед лицом потенциальной внешней угрозы, он предлагал создать германо-нордический союз во главе с Германской империей.

Первую мировую войну Челлен интерпретировал как естественный геополитический конфликт, возникший между динамической экспансией Германии (страны Оси) и противодействующими ей периферийными европейскими (и внеевропейскими) государствами (Антанта). Различие в  геополитической динамике роста – нисходящей для Франции и Англии и восходящей для Германии – предопределило основной расклад сил. При этом, с его точки зрения, геополитическое отождествление Германии с Европой неизбежно и  неотвратимо, несмотря на временное поражение в первой мировой войне.

Челлен закрепил намеченную Ратцелем геополитическую максиму: интересы Германии противопоставлены интересам западноевропейских держав (особенно Франции и Англии). Но Германия – государство “юное”, а немцы – “юный народ. “Юные” немцы, вдохновленные “среднеевропейским пространством”, должны двигаться к континентальному государству планетарного масштаба за счет территорий, контролируемых “старыми народами” – французами и англичанами. При этом идеологический аспект геополитического противостояния считался Челленом второстепенным.

Впервые термин “геополитика” был введен Челленом в его работе “Государство как форма жизни” (“Staten som Lifsform”, в немецком переводе “Der Staat als Lebensform”), вышедшей в Стокгольме в 1916 г. В этом своем основном труде Челлен развил тезисы, заложенные Ратцелем. Челлен, как и Ратцель, считал себя последователем немецкого органицизма, отвергающего механицистский подход к государству и обществу. Показательно само название основного труда Челлена. Следуя Ратцелю, Челлен основное внимание сконцентрировал на природе государства. Название главной его работы служит своего рода отражением основной идеи Ратцеля, что государство есть живой организм. “Государство – не случайный или искусственный конгломерат различных сторон человеческой жизни, удерживаемый вместе лишь формулами законников; оно глубоко укоренено в исторические и конкретные реальности, ему свойствен органический рост, оно есть выражение того же фундаменталист типа, каким является сам человек. Одним словом, оно представляет собой биологическое образование или живое существо”. Как таковое оно следует закону роста: “…сильные, жизнеспособные государства, имеющие ограниченное пространство, подчиняются категорическому императиву расширения своего пространства путем колонизации, слияния или завоевания” – такова одна из главных идей Челлена..

Челлен наделил государства “прежде всего инстинктом к самосохранению, тенденцией к росту, стремлением к власти”. Он утверждал, что вся история человечества – это борьба за пространство, и делал вывод, что “великая держава, опираясь на свое военное могущество, выдвигает требования и простирает влияние далеко за пределы своих границ”. “Великие державы являются экспансионистскими государствами”, – заявлял он, делая вывод, что “пространство уже поделенного мира может быть лишь отвоевано одним государством у другого”.

Челлен не отрицал того, что при “неизбежном росте государств” плохо обстоит дело с будущим малых государств, ибо “чем больше возникает великих государств, тем больше падает курс малых”. Согласно этому закону природы, “малые государства… или вытесняются на периферию, или сохраняются в пограничных районах, или исчезают”. Такой ход развития, происходящего с естественной необходимостью, имеет место, разумеется, “по ту сторону справедливости и несправедливости”. Политический деятель, по Челлену, обладает лишь свободой пролагать путь этой естественной необходимости. В той мере, в какой он это делает, он также находится “по ту сторону справедливости и несправедливости”, и ни один народ не может осудить его как преступника за подготовку и проведение разбойничьей войны.

Производство в государстве не должно быть ни чисто аграрным, ни чисто индустриальным. Ведь в случае той или другой крайности государство нуждалось бы всегда в мирных отношениях с другими государствами. Государство же, которое нуждается в мире, не в состоянии вести войны за новые источники сырья и рынки сбыта. Такое государство не может “в случае необходимости существовать само по себе за закрытыми дверями”. Решением данной проблемы является, по Челлену, автаркия, то есть равновесие между обеими крайностями. Однако следует заметить, что речь идет не об автаркии в смысле границ, прикрытых таможенными барьерами, а об автаркии, которая заменяет систему “открытых дверей” системой “закрытых сфер интересов”.

Разделяя взгляд Ратцеля относительно того, что почва, на которой государство расположено, есть его интегральная часть, соединенная с ним в единое целое, он идет дальше. Немецкий географ то ли не заметил, то ли не счел нужным специально останавливаться на том, что в создании государства, в его росте и развитии, помимо физических условий внешнего окружения, участвуют также и другие элементы. Челлен исправляет упущение своего учителя, отмечая важность и таких аспектов государственного становления и роста, как культура, экономика, народ, форма правления и др.

В работе “Государство как форма жизни” Челлен предпринял попытку проанализировать анатомию силы и ее географические основы. Он писал о необходимости органического сочетания пяти взаимосвязанных между собой элементов политики, понимаемой в самом широком смысле этого слова. Как единство форм жизни государство состоит из пяти жизненных сфер4:

1) государство как географическое пространство;
2) государство как народ;
3) государство как хозяйство;
4) государство как общество;
5) государство как управление.

Таким образом, помимо физико-географических черт, государство, по Челлену, выражает себя в четырех ипостасях: как определенная форма хозяйства со своей особой экономической активностью; как народ со своими этническими характеристиками; как социальное сообщество различных классов и профессий и, наконец, как форма государственного управления со своей конституционной и административной структурой. Взятые вместе, они, по выражению Челлена, образуют “пять элементов одной и той же силы, подобно пяти пальцам на одной руке, которая трудится в мирное время и сражается в военное”.

Собственно геополитику Челлен определил следующим образом: “Это – наука о государстве как географическом организме, воплощенном в пространстве”. Помимо “геополитики” Челлен предложил еще четыре неологизма, которые должны были составить основные разделы политической науки:

1) экополитика (“изучение государства как экономической силы”);
2) демополитика (“исследование динамических импульсов, передаваемых народом государству”; аналог “антропогеографии” Ратцеля);
3) социополитика (“изучение социального аспекта государства”);
4) кратополитика (“изучение форм правления и власти в соотношении с проблемами права и социально-экономическими факторами”).

Но все эти дисциплины, которые Челлен развивал параллельно геополитике, не получили широкого признания, тогда как термин “геополитика” утвердился в самых различных кругах.

Вслед за Ф.Ратцелем и Р.Челленом, геополитические взгляды континетальных держав развил Карл Хаусхофер – один из самых известных геополитиков в мире. Стоит отметить, что именно Карлу Хаусхоферу (1869 1946) геополитика во многом обязана тем, что она долгое время рассматривалась не просто как "псевдонаука", но и как "человеконенавистническая", "фашистская", "людоедская" теория. Хаусхофер внимательно изучил работы Ратцеля, Челлена, Макиндера, Видаля де ля Блаша, Мэхэна и других геополитиков. Картина планетарного дуализма "морские силы" против "континентальных сил" или талассократия ("власть посредством моря") против теллурократии ("власть посредством земли") явилась для него тем ключом, который открывал все тайны международной политики, к которой он был причастен самым прямым образом. (В Японии, например, он имел дело с теми силами, которые принимали самые ответственные решения относительно картины пространства.) Показательно, что термин "Новый Порядок", который активно использовали нацисты, а в наше время в форме "Новый Мировой Порядок" американцы, впервые был употреблен именно в Японии применительно к той геополитиче ской схеме перераспределения влияний в тихоокеанском регионе, которую предлагали провести в жизнь японские геополитики. Его исследования тесно связаны с историей Германии с 1918 по 1945 год. Для К.Хаусхофера проблема враждебного окружения Германии, ограниченности ее территории стала своего рода навязчивой идеей. Он был убежден, что будущее принадлежит крупным государственным образованиям, объединенным общей идеей, а континентальная держава обладает фундаментальным преимуществом перед морской державой. Как геополитик К.Хусхофер быд увлечен идеей образования большого континентального пространства (Grossraum)на базе союза Германии и России для противостояния геополитической экспансии морских империй ( Великобритания и США)5

Дело в том, что планетарный дуализм "Морской Силы" и "Сухопутной Силы" ставил Германию перед проблемой геополитической самоидентификации. Сторонники национальной идеи (Хаусхофер принадлежал к их числу) стремились к усилению политической мощи немецкого государства, что подразумевало индустриальное развитие, культурный подъем и геополитическую экспансию. Но само положение Германии в Центре Европы, пространственное и культурное Mittellage, делало ее естественным противником западных, морских держав Англии, Франции, в перспективе США. В такой ситуации Германии было нелегко рассчитывать на крепкий альянс с державами "внешнего полумесяца", тем более, что у Англии и Франции были к Германии исторические претензии территориального порядка. Следовательно, будущее национальной Великой Германии лежало в геополитическом противостоянии Западу и особенно англосаксонскому миру, с которым Sea Power фактически отождествилась. На этом анализе основывается вся геополитическая доктрина Карла Хаусхофера и его последователей. Эта доктрина заключается в необходимости создания "континентального блока" или оси Берлин-Москва-Токио. В таком блоке не было ничего случайного это был единственный полноценный и адекватный ответ на стратегию противоположного лагеря, который не скрывал, что самой большой опасностью для него было бы создание аналогичного евразийского альянса. Хаусхофер писал в статье "Континентальный блок": "Евразию невозможно задушить, пока два самых крупных ее народа немцы и русские всячески стремятся избежать междоусобного конфликта, подобного Крымской войне или 1914 году: это аксиома европейской политики." 

Там же он цитировал американца Гомера Ли. "Последний час англосаксонской политики пробьет тогда, когда немцы, русские и японцы соединятся ."
Эту мысль на разные лады Хаусхофер проводил в своих статьях и книгах. Эта линия получила название Ostorientierung, т.е. "ориентация на Восток", поскольку предполагала самоидентификацию Германии, ее народа и ее культуры как западного продолжения евразийской, азиатской традиции. Не случайно англичане в период Второй мировой войны уничижительно называли немцев "гуннами". Для геополитиков хаусхоферовской школы это было вполне приемлемым.

В этой связи следует подчеркнуть, что концепция "открытости Востоку" у Хаусхофера совсем не означала "оккупацию славянских земель". Речь шла о совместном цивилизационном усилии двух континентальных держав, России и Германии, которые должны были бы установить "Новый Евразийский Порядок" и переструк турировать континентальное пространство Мирового Острова с тем, чтобы полностью вывести его из-под влияния "Морской Силы". Расширение немецкого Lebensraum планировалось Хаусхофером не за счет колонизации русских земель, а за счет освоения гигантских незаселенных азиатских пространств и реорганизации земель Восточной Европы.

Однако на практике все выглядело не так однозначно. Чисто научная геополитическая логика Хаусхофера, логически приводившая к необходимости "континенталь ного блока" с Москвой, сталкивалась с многочисленны ми тенденциями иного свойства, также присущими немецкому национальному сознанию. Речь шла о сугубо расистском подходе к истории, которым был заражен сам Гитлер. Этот подход считал самым важным фактором расовую близость, а не географическую или геополитическую специфику. Англосаксонские народы Англия, США виделись в таком случае естественными союзниками немцев, так как были им наиболее близки этнически. Славяне же и особенно небелые евразийские народы превращались в расовых противников. К этому добавлялся идеологический антикоммунизм, замешанный во многом на том же расовом принципе Маркс и многие коммунисты были евреями, а значит, в глазах антисемитов, коммунизм сам по себе есть антигерманская идеология.

Национал-социалистический расизм входил в прямое противоречие с геополитикой или, точнее, неявно подталкивал немцев к обратной, антиевразийской, талассократической стратегии. С точки зрения последовательного расизма, Германии следовало бы изначально заключить союз с Англией и США, чтобы совместными усилиями противостоять СССР. Но, с другой стороны, унизительный опыт Версаля был еще слишком свеж. Из этой двойственности вытекает вся двусмысленность международной политики Третьего Райха. Эта политика постоянно балансировала между талассократической линией, внешне оправданной расизмом и антикоммунизмом (антиславянский настрой, нападение на СССР, поощрение католической Хорватии на Балканах и т.д.), и евразийской теллурократией, основанной на чисто геополитических принципах (война с Англией и Францией, пакт Риббентроп-Молотов и т.д.).

Поскольку Карл Хаусхофер был ангажирован, в некоторой степени, в решение конкретных политических проблем, он был вынужден подстраивать свои теории под политическую конкретику. Отсюда его контакты в высших сферах Англии. Кроме того, заключение пакта Антикомминтерна, т.е. создание оси Берлин-Рим-Токио, Хаусхофер внешне приветствовал, силясь представить его предварительным шагом на пути к созданию полноценного "евразийского блока". Он не мог не понимать, что антикоммунистическая направленность этого союза и появление вместо центра heartland'а (Москвы) полуостровной второстепенной державы, принадлежащей rimland'у, есть противоречивая карикатура на подлинный "континентальный блок".
Но все же такие шаги, продиктованные политическим конформизмом, не являются показательными для всей совокупности геополитики Хаусхофера. Его имя и идеи полноценней всего воплотились именно в концепциях "восточной судьбы" Германии, основанной на крепком и долговременном евразийском союзе.

Будет верно отметить, что первая геополитическая модель глобального пространства (концепция «срединной земли» -Heartland) была разработана в Англии Халфордом Маккиндером. В 1904году Х.Маккиндер в Британском королевском географическом обществе читает лекцию «Географическая ось истории» и публикует статью с аналогичным названием. Основная идея заключалась в том, что роль осевого региона мировой политики и истории играет огромное внутреннее пространство Евразии и что владычество над этим пространством, а не доминирование на море, является основой для мирового господства.

В частности он пишет: «Окидывая беглым взглядом широкие потоки истории нельзя избавиться от мысли об определенном давлении на нее географических реальностей. Обширные пространства Евро-Азии, недоступные морским судам, но в дресноти открытые для полчищ кочевников, покрываемые сегодня сетью железных дорог – не являются ли именно они осевым регионом мировой политики? Здесь существовали и продолжают существовать условия для создания мобильной военной и экономической мощи…Россия заменила монгольскую империю. Место белых центробежных рейдов степных народов заняло ее давление на Финляндию, Скандинавию, Польшу, Турцию, Персию и Китай. В мире в целом она занимает центральную  стратегическую позицию, сравнимую с позицией занимаемой Германией в Европе. Она может наносить удары по всем направлениям, но и сама получать удары со всех направлений…Маловероятно, чтобы какая-либо из мыслимых социальных революций могла бы изменить ее фундаментальное отношение к бескрайним географическим пределам ее существования…За осевым регионом в большом внутреннем полумесяце расположены Германия, Австрия, Турция, Индия и Китай; во внешнем же полумесяце – Англия, Южная Африка, Австралия, Соединенные Штаты, Канада и Япония…».

Необходимо заметить, что в данной статье Х.Маккиндер еще не использует термин «Хартленд», который был впервые введен его соотечественником тоже географом Д.Фэгривом в 1915г. Независимо от Х.Маккиндера  Д. Фэгрив пришел к ряду сходных с ним идей. Однако, именно с Х. Маккиндером и его концепцией ассоциируется ставшее столь популярным в геополитике понятие Хартленда.

В этой же статье Х.Маккиндер более подробно описывает понятие Хартленда-так он начал отныне называть осевой регион, был расширен им за счет включения в него Тибета и Монголии на востоке и Восточной и Центральной Европы – на западе. Новые границы Хартленда определились им с учетом прогресса в развитии сухопутного и воздушного транспорта, роста населения и индустриализации. Именно в этом  сочинении Х.Маккиндер предложил свою знаменитую формулу: «Кто контролирует Восточную Европу – господствует над  Хартлендом, кто господствует над Хартлендом-контролирует Мировой остров, ко контролирует Мировой остров – господствует над миром».

Когда Х.Маккиндер разработал концепцию Хартленда и определил ее как стратегически важную для мирового развития, ни он сам, ни какой-либо другой политик и предположить не могли, насколько полно воплотится эта концепция в реально существовавшее госудраство- СССР. Помимо этого следует признать, что какие бы идеологические мотивы ни лежали в основе американской доктрины сдерживания, по своей сути она была нацелена на нейтрализацию контролируемого СССР Хартленда и недопущение его  доминирования над Мировым островом. В современных геополитических реалиях действия американской стороны нацелены естественно на ослабление мощи и влияния постсоветской России.

В отличии от Ф.Ратцеля, Х. Маккиндера и К.Хаусхофера, которые делали упор на преимущество континентальных держав, американский адмирал Альфред Мэхен выдвинул концепция преимущества морских (океанических) держав. Среди его работ центральное место занимает книга «Влияние морской силы на историю»( 1660-1723гг.)», опубликованная в 890году. Главная идея А.Мэхема, настойчиво проводимая во всех его работах, состояла в том, что морская мощь значительной мере определяет исторические судьбы стран и народов.

Для Мэхэна главным инструментом политики является торговля. Военные действия должны лишь обеспечивать наиболее благоприятные условия для создания планетарной торговой цивилизации. Мэхэн рассматривает экономический цикл в трех моментах6

1) производство (обмен товаров и услуг через водные пути)
2) навигация (которая реализует этот обмен)
3) колонии (которые производят циркуляцию товарообмена на мировом уровне).

Мэхэн считает, что анализировать позицию и геополитический статус государства следует на основании 6 критериев.

1. Географическое положение Государства, его открытость морям, возможность морских коммуникаций с другими странами. Протяженность сухопутных границ, способность контролировать стратегически важные регионы. Способность угрожать своим флотом территории противника.

2. "Физическая конфигурация" Государства, т.е. конфигу рация морских побережий и количество портов, на них расположенных. От этого зависит процветание торговли и стратегическая защищенность.

3. Протяженность территории. Она равна протяженности береговой линии.

4. Статистическое количество населения. Оно важно для оценки способности Государства строить корабли и их обслужи вать.

5. Национальный характер. Способность народа к занятию торговлей, так как морское могущество основывается на мирной и широкой торговле.

6. Политический характер правления. От этого зависит переориентация лучших природных и человеческих ресурсов на созидание мощной морской силы."

Уже из этого перечисления видно, что Мэхэн строит свою геополитическую теорию исходя исключительно из "Морской Силы" и ее интересов. Для Мэхэна образцом Морской Силы был древний Карфаген, а ближе к нам исторически Англия XVII и XIX веков.

Понятие "Морское Могущество" основывается для него на свободе "морской торговли", а военно-морской флот служит лишь гарантом обеспечения этой торговли . Мэхэн идет и еще дальше, считая "Морскую Силу" особым типом цивилизации (предвосхищая идеи Карла Шмитта) наилучшим и наиболее эффективным, а потому предназначенным к мировому господству.

Идеи Мэхэна были восприняты во всем мире и повлияли на многих европейских стратегов. Независимо от Макиндера Мэхэн пришел к тем же выводам относительно главной опасности для "морской цивилизации". Этой опасностью является континенталь ные государства Евразии в первую очередь, Россия и Китай, а во вторую Германия. Борьба с Россией, с этой "непрерывной континентальной массой Русской Империи, протянувшейся от западной Малой Азии до японского меридиана на Востоке", была для Морской Силы главной долговременной стратегической задачей.

Продолжателем геополитической доктрины А.Мэхена, но только с некоторым сухопутным уклоном, можно назвать американского ученого и  политического деятеля Николаса Спайкмера. Его взгляды изложены в книге «Стратегия Америки в мировой политике» (1942год), в посмертно изданной работе «География Мира»( «The Geography of the Peace» - 944г. Он находил также и под сильным воздействием идей Х. Маккиндера. Однако в отличие от Х.Маккиндера в качестве ключа к контролю над миром Н.Спайкмен рассматривал не Хартленд, а евразийский пояс прибрежных территорий или «маргинальный полумесяц», включающий морские страны Европы, Ближний и Среднй Восток, Индию, Юго-Восточную Азию и Китай. Как незаурядный политический мыслитель, Н. Спайкмен хорошо понимал значение «маргинального полумесяца» для будущей глобальной стратегии Соединенных Штатов.

Н.Спайкмен геополитически разделил мир на две части: Хартленд (север евразийского континента) и Римленд (окружающая его буферная зона и маргинальные моря). К.Хартленду и Римленду он добавил удаленные от центра африканский и австралийский континенты. При этом внутренняя зона, вокруг которой группируется все остальное – это центральное ядро евразийского Хартленда. Вокруг этой сухопутной массы, начиная от Англии и кончая Японией, между северным континентом и двумя южными континентами, проходит великий морской путь мира. Между центром евразийской континентальной массы и этим морским путем, по мнению Н. Спайкмена, лежит большая концетрическая буферная зона. Она включает Западную и Центральную Европу, плоскогорные страны Ближнего Востока, Турцию, Иран и  Афганистан; затем Тибет, Китай, Восточную Сибирь и три полуострова: Аравийский, Индонезийский и Бирмано-Сиамский. Эту, тянущуюся от западной окраины евразийского континента до восточной его окраины полюсу, он и назвал Евразийским римлендом (от англ. Rim – ободок, край).

Говоря о классиках геополитики нельзя не затронуть фигуру Карла Шмитта, который известен как выдающийся юрист, политолог, философ, историк. Но все его идеи неразрывно связаны с геополитическими концепциями, и основные его работы "Номос Земли", "Земля и море" и т.д. посвящены именно осмыслению геополитических факторов и их влияния на цивилизацию и политическую историю.

Карл Шмитт был близок к немецким представителям Консервативной Революции, парадоксальному течению, которое совмещало в себе национально-консервативные и социально-революционные элементы. Вся концепция Шмитта была основана на фундаментальной идее "прав народа" (Volksrechte), которые он противопоставлял либеральной теории "прав человека". В его понимании всякий народ имел право на культурную суверенность, на сохранение своей духовной, исторической и политической идентичности. Такой же подход был характерен для некоторых национал-социалистов, считающих эту идеологию универсальной и применимой для всех народов земли. Идейное формирование Шмитта проходило в той же атмосфере идей "органицистской социологии", что и у Ратцеля и Челлена, но на него повлияли также романтические теории "Света Севера" (Nordlicht), согласно которым социально-политические формы и государственные образования коренятся не в механическом функционировании атомарных личностей, соединенных в математические конгломераты, но в мифологии, в сакральном мире "стихий и духов». В теориях Шмитта повсюду наличествует парадоксальное сочетание "политического романтизма" и "строгого рационализма". Отточенный ментальный аппарат служит выражению духовных мифологем.

Шмитт  утверждал изначальную связь политической культуры с пространством. Не только Государство, но вся социальная реальность и особенно право проистекают из качественной организации пространства. Отсюда Шмитт вывел концепцию "номоса ". Этот греческий термин "номос" обозначает "нечто взятое, оформленное, упорядоченное, организованное" в смысле пространства. Этот термин близок к понятиям "рельеф" у Ратцеля и "месторазвитие" у русских евразийцев (Савицкий). Шмитт показывает, что "номос" есть такая форма организации бытия, которая устанавливает наиболее гармоничные соотношения как внутри социального ансамбля, так и между этими ансамблями. "Номос" выражение особого синтетического сочетания субъективных и объективных факторов, органически проявляющихся в создании политической и юридической систем. В "номосе" проявляются природные и культурные особенности человеческого коллектива в сочетании с окружающей средой.

В книге "Номос земли" Шмитт показывает, каким образом специфика того или иного земного пространства влияла на развившиеся в нем культуры и государства. Он сопоставляет между собой различные исторические "номосы", особенно подчеркивая фундаментальный дуализм между отношением к пространству кочевников и оседлых народов.

Но самый важный вывод из анализа "номоса земли" заключался в том, что Шмитт вплотную подошел к понятию глобального исторического и цивилизационного противостояния между цивилизациями Суши и цивилизациями Моря. Исследуя "номос" Земли, он столкнулся с его качественной, сущностной противоположностью "номосу" Моря. Это привело его к созданию особой геополитической методологии для осмысления политической истории мира.

В 1942 году Шмитт выпустил важнейший труд "Земля и Море". Вместе с более поздним текстом "Планетарная напряженность между Востоком и Западом и противостояние Суши и Моря" это составляет важнейший документ геополитической науки. Смысл противопоставления Суши и Моря у Шмитта сводится к тому, что речь идет о двух совершенно различных, несводимых друг к другу и враждебных цивилизациях, а не о вариантах единого цивилизационного комплекса. Это деление почти точно совпадает с картиной, нарисованной Макиндером, но Шмитт дает основным ее элементам талассократии (Морская Сила) и теллурократии (Сухопутная Сила) углубленное философское толкование, связанное с базовыми юридически ми и этическими системами. Любопытно, что Шмитт использует применительно к "силам Суши" имя "Бегемот ", а к "силам Моря" "Левиафан ", как напоминание о двух ветхозаветных чудовищах, одно из которых воплощает в себе всех сухопутных тварей, а другое всех водных, морских.

"Номос" Земли существует безальтернативно на протяжении большей части человеческой истории. Все разновидности этого "номоса" характеризуются наличием строгой и устойчивой легислативной (и этической) формы, в которой отражается неподвижность и фиксированность Суши, Земли. Эта связь с Землей, пространство которой легко поддается структурализации (фиксированность границ, постоянство коммуникационных путей, неизменность географических и рельефных особенностей), порождает сущностный консерватизм в социальной, культурной и технической сферах. Совокупность версий "номоса" Земли составляет то, что принято называть историей "традиционного общества".

В такой ситуации Море, Вода являются лишь периферийными цивилизационными явлениями, не вторгаясь в сферу "этического" (или вторгаясь эпизодически). Лишь с открытием Мирового Океана в конце XVI века, ситуация меняется радикальным образом. Человечество (и в первую очередь, остров Англия) начинает привыкать к "морскому существованию", начинает осознавать себя Островом посреди вод, Кораблем .

Но водное пространство резко отлично от сухопутно го. Оно непостоянно, враждебно, отчуждено, подверже но постоянному изменению. В нем не фиксированы пути, не очевидны различия ориентаций. "Номос" моря влечет за собой глобальную трансформацию сознания. Социальные, юридические и этические нормативы становятся "текучими ". Рождается новая цивилизация. Шмитт считает, что Новое время и технический рывок, открывший эру индустриализации обязаны своим существованием геополитическому феномену переходу человечества к "номосу" моря7

Так геополитическое противостояние англосаксонского мира "внешнего полумесяца" приобретает у Шмитта социально-политическую дефиницию. "Номос" моря есть реальность, враждебная традиционному обществу. Геополитическое противостояние сухопутных держав с морскими обретает важнейший исторический, идеологиче ский и философский смысл.

Шмитт разработал еще одну важнейшую геополитическую теорию - теорию "большого пространства " (Grossraum). Эта концепция рассматривает процесс развития государств как стремление к обретению наибольшего территориального объема. Принцип имперской интеграции является выражением логического и естественного человеческого стремления к синтезу. Этапы территориально го расширения государства, таким образом, соответству ют этапам движения человеческого духа к универсализму.

Этот геополитический закон распространяется и на техническую и на экономическую сферы. Шмитт показывает, что начиная с некоторого момента техническое и экономическое развитие государства требует количественного и качественного увеличения его территорий. При этом не обязательно речь идет о колонизации, аннексии, военном вторжении. Становление Grossraum может проходить и по иным законам на основании принятия несколькими государствами или народами единой религиозной или культурной формы.

По Шмитту, развитие "номоса" Земли должно привести к появлению Государства-континента. Этапы движения к Государству-континенту проходят от городов-государств через государства территории. Появление сухопутного Государства-континента, материкового grossraum'а является исторической и геополитической необходимостью.

В тексте 1940 года "Пространство и Большое Пространство в праве народов"  Шмитт так определил "Большое Пространство ": "Сфера планификации, организации и человеческой деятельности, коренящаяся в актуальной и объемной тенденции будущего развития ". Уточняя эту несколько расплывчатую формулировку, Шмитт указывал как на пример волевого создания "Большого Пространства" проведение в жизнь американской доктрины Монро.

Хотя Grossraum можно, в определенном смысле, отождествить с Государством, а точнее, с Империей (das Reich), эта концепция выходит за рамки обычного государства. Это новая форма сверхнационального объединения, основанного на стратегическом, геополитическом и идеологическом факторе. В отличие от унификационной пангерманистской модели Гитлера и от советского интернационализма Grossraum Шмитта основывается на культурном и этническом плюрализме, на широкой автономии, ограничен ной лишь стратегическим централизмом и тотальной лояльностью к высшей властной инстанции. При этом Шмитт подчеркивал, что создание нового "Большого Пространства" не зависит ни от научной ценности самой доктрины, ни от культурной компетентности, ни от экономического развития составляющих частей или даже территориального и этнического центра, давшего импульс к интеграции. Все зависит только от политической воли, распознающей историческую необходимость такого геополитического шага.
Шмитт в этой доктрине предвосхитил основные линии современной интеграционной политики.

Геополитические мотивы различимы у Шмитта практически во всех темах, которые он рассматривает. В частности, он исследовал связь трех концепций "тотальный враг, тотальная война, тотальное государство". С его точки зрения, "тотальное государство" это самая совершенная форма государства традиционного типа, т.е. пик развития сухопутного "номоса". Несмотря на возможности исторической эволюции такого государства вплоть до масштабов Grossraum, в нем сохраняется неизменным сущностное качество. "Тотальное государство" исключает принцип "тотального врага" и "тотальной войны", так как представление о противнике, "враге" (а Шмитт придавал огромное значение формулировке понятий "друг"/"враг ", amicus/hostis) оно выстраивает на основании себя самого, а следовательно, выдвигает концепцию "войны форм", в которой действует Jus bellum и участвуют только ограниченные контингенты профессиональных военных. Мирное население и частная собственность, в свою очередь, находятся под охраной закона и устранены (по меньшей мере, теоретически) из хода военных действий.

Либеральная доктрина, которую Шмитт однозначно связывал с Новым временем и, соответственно, с "морской цивилизацией", с "номосом" моря, отрицая "тотальное государство" открывает тем самым дорогу "тотальной войне" и концепции "тотального врага". В 1941 году в статье "Государственный суверенитет и открытое море" он писал:

"Война на суше была подчинена юридическим нормам, так как она была войной между государствами, т.е. между вооруженными силами враждующих государств. Ее рационализация проявлялась в ее ограничении и в стремлении вывести за ее пределы мирное население и объекты частной собственности. Война на море, напротив, не является войной между строго определенными и подчиняющимися юридическим нормативам противниками, так как основывается на концепции тотального врага."Общая геополитическая картина, описанная Шмиттом, сводилась к напряженному цивилизационному дуализму, к противостоянию двух Grossraum'ов англосак сонского (Англия + Америка) и континентально-евро пейского, евразийского. Эти два "Больших Пространст ва" талассократическое и теллурократическое ведут между собой планетарное сражение за то, чтобы сделать последний шаг к универсализации и перейти от континентального владычества к мировому. При этом Шмитт с пессимизмом относился к возможности свести этот конфликт к какой-то строгой юридической базе, так как цивилизационные макроконцепции обоих "Больших Пространств" основываются на взаимоисключаю щих "номосах" "номосе Земли" и "номосе Моря". Последний разрушительный элемент вносится развитием воздухоплавания, так как "воздушное пространство" еще менее поддается этико-правовой структурализации, нежели морское.

Проанализировав работы классиков геополитики и разобрав их основные концепции можно выявить последовательный ряд развития геополитических идей и направлений и сравнить различные (порой противоречивые) точки зрения.

Примечания:

1 Кудаков А.В. «Система геополитических факторов и ее влияние на пограничную политику Российской Федерации»/М.:АФПС РФ, 2000г.
2 Понамарева И.Б. «Геополитические факторы внешней политики;современное видение»//Мировая экономика и международные отношения,1990г.
3 Ратцель Фридрих « Народоведение». В двух томах// Типография Товарищества "Просвещение", 1903 г.
4 Челлен Рудольф «Государство как форма жизни (Staten som lifvsform»)// Издательство: Российская политическая энциклопедия, 2008 г.
5 Хаусхофер Карл «О геополитике»//  Мысль, 2001 г.
6 Мэхан Альфред Тайер «Роль морских сил в мировой истории (The Influence of Sea Power upon History)»//  Центрполиграф, 2008 г
7 Дугин А.Г. «Основы геополитики. Геополитическое будущее России. Мыслить Пространством» // АРКТОГЕЯ-центр, 1999 г.


Список используемой литературы:

1.Дугин А.Г. «Основы геополитики. Геополитическое будущее России. Мыслить Пространством» // АРКТОГЕЯ-центр, 1999 г.
2.  Кудаков А.В. «Система геополитических факторов и ее влияние на пограничную политику Российской Федерации»/М.:АФПС РФ, 2000г.
3. Мэхан Альфред Тайер «Роль морских сил в мировой истории (The Influence of Sea Power upon History)»//  Центрполиграф, 2008 г
4. Понамарева И.Б. «Геополитические факторы внешней политики;современное видение»//Мировая экономика и международные отношения,1990г.
5. Ратцель Фридрих « Народоведение». В двух томах// Типография Товарищества "Просвещение", 1903 г.
6. Челлен Рудольф «Государство как форма жизни (Staten som lifvsform»)// Издательство: Российская политическая энциклопедия, 2008 г.
7. Хаусхофер Карл «О геополитике»//  Мысль, 2001 г.


Анна Решетнева, социологический факультет, 4 курс

 

 
< Пред.   След. >
 



Книги

«Радикальный субъект и его дубль»

Эволюция парадигмальных оснований науки

Сетевые войны: угроза нового поколения